Книга Дуэль двух сердец, страница 71 – Ксения Холодова

Их отряд прибыл на место. Клэр практически сразу нашла своего верного четвероногого друга. Её взгляд смягчился. Гликерия стояла спокойно в отличие от большинства других животных. Склонив голову, она упорно выискивала под копытами остатки вкусного сена.

– Хорошая моя! – Клэр оживилась, резво подошла к ней и обняла руками тёплую мохнатую голову. Гликерия пускала слюну, фыркала и клацала жёлтыми зубами каждый раз, когда ласковые руки хозяйки прикасались к ней.

– Хорошая чистка – полкорма! – выкрикнул Малиновский, который выказал желание в этот день лично проверить готовность офицеров. В следующий раз он приказал гвардейцам крайне быстро и тщательно убрать за своими лошадьми.

Клэр брезгливо закатала рукава, взяла стоящую у стены лопату и, задержав дыхание, принялась, как это было обычно, сгребать навоз Гликерии в ведро. Она управилась быстро: так как это занятие не доставляло ни малейшего удовольствия, в её же интересах было работать ловчее обычного. Затем, уже с окоченелыми красными руками, Клэр приступила к чистке. Щётка с овальной деревянной колодкой плавно прошлась по белой голове, животное блаженно зафыркало и облегчённо махнуло головой, задев плечо Клэр.

Когда все гусары закончили чистку лошадей, велено было налить животным побольше воды и дать свежего овса. Каждый всадник между тем, воркуя, нашёптывал что-то на ухо своему боевому другу. Клэр видела это, но почему-то постеснялась при всех общаться с Гликерией. Она не знала, что нужно сказать ей такого, чтобы, услышав Клэр, кто-нибудь из друзей не счёл её умалишённой. Каждый раз те самые слова срывались с её губ, беззвучно растворяясь в солдатском гудении и лошадином ржании. Но казалось, что животному это и не нужно. Она всё чувствовала, понимала, ощущала волнение своей хозяйки и всякий раз, когда тонкие обветренные пальцы Клэр перебирали волосы на загривке, Гликерия понимающе кивала и тёрлась о её руку с ещё большей силой.

Когда лошади получили свою порцию овса и воды, гусары толпой отправились трапезничать и готовиться к тренировке в манеже. Перед каждой такой тренировкой Клэр жутко нервничала. Кусок не лез в горло, она не чувствовала вкуса еды, а скованный страхом живот переставал вдруг урчать, забывая о голоде.

Юнкер устало и встревоженно глядел за завтраком в свою полную тарелку и никак не мог побороть волнение. Казалось бы, Клэр давным-давно должна была привыкнуть к роли гусара, к роли военного, который только и делает, что марширует да отрабатывает свои военные навыки. Однако страх пока был сильнее разума и воли.

Она буквально заставила себя принять спокойное, всем уже хорошо знакомое дружеское выражение. Девушка подняла глаза, перед ней напротив сидел Лесов. Поручик не замечал её. Слишком уж был занят заметками в своём дневнике и одновременно с этим с какой-то дикой жадностью запихивал в рот ломоть хлеба. С набитым ртом он ещё умудрялся отшучиваться в разговоре с Габаевым.

– Совсем не ешь, – прозвучал рядом мягкий голос, и, даже не оборачиваясь, Клэр с уверенностью знала, что он принадлежал Фёдору.

– Я не голоден. – Клэр провела ложкой по дну тарелки, размазывая остывший завтрак.

– Ясно, а я было подумал, что волнуешься перед манежем.

– С чего мне волноваться?

– Извини. – Фёдор резко изменился в лице, погрустнел, и взгляд его сделался крайне виноватым. – Я по себе сужу. Никогда перед манежем не ем толком, потому что переживаю о том, как пройдёт всё.