Книга Дуэль двух сердец, страница 225 – Ксения Холодова

Клэр медленно поднялась и убрала саблю в ножны дрожащей от волнения рукой. Девичьи губы изогнулись в глупой шальной улыбке, но с них не сорвалось ни единого звука. Ошеломлённая. Содрогающаяся. Разбитая. Она читала в его взгляде страх и неприязнь и никак не могла разобрать, чего было больше. Никак не могла понять, рад ли он видеть её.

– Князь… – Клэр попыталась заговорить уже привычным для себя низким голосом после долгого молчания, но Мишель тут же вздрогнул, услышав его, свёл брови на переносице ещё сильнее прежнего, сжал губы в кривую линию. Ни единого намёка на чувства, которыми он пылал к ней когда-то. Ни единой искры радости от встречи.

– Прошу вас, господа, немедленно пройти за мной. Это касается всех, – добавил он жёстко и холодно и, перед тем как пойти в направлении менее оживлённого места, посмотрел на графа Лесова.

– Прежде чем я потребую объяснения от вас, – произнёс Мишель низким угрожающим голосом и с укором посмотрел на Клэр, а она в ответ, в каком-то необъяснимом волнении, лишь опустила покрасневшее то ли от солнца, то ли от стыда лицо, – мне бы хотелось послушать вас, господа! О чём вы думали, когда принимали в свои ряды девицу?

Габаев, Соболевы и Лесов озадаченно переглянулись. Мишель заметил их смятение и снизошёл до объяснений, из которых гвардейцы узнали, что обо всём рассказал ему Пётр Миланов. Он же и поведал, где теперь находится Клэр.

– Михаил Александрович, голубчик… Мы понимаем твоё негодование, но прошу, пока всё не расскажем сплеча не руби, – как можно спокойнее начал Константин Соболев, решивший взять на себя роль козла отпущения.

– Негодование?.. Я испытываю сейчас, любезный Константин, чувства гораздо сильнее, чем обыкновенное негодование. Я в ярости! Я просто не могу вообразить себе причины, по которым совсем юная барышня с оружием в руках находится среди грязных и грубых солдат, в их казармах, в их одежде!

– Уверяю вас, что подвергалась среди этих, как вы только что смели выразиться: «грязных и грубых солдат», опасности в разы меньше, чем подвергалась опасности во дворцах, в которых сплошь и рядом были люди исключительного ума, воспитания и статуса! – Тонкий голос подействовал, точно оплеуха.

Мишель перевёл на Клэр внимательный взгляд и заметил, как её щёки побледнели от волнения.

– До сих пор я говорил не с вами, мадемуазель! – произнёс он с ледяным спокойствием.

Сразу после неожиданной встречи они ушли вглубь города. Долго поднимались по каменной лестнице, ведущей в густой парк, в котором не было ни души. Мишель словно знал здесь каждый кустик, каждую тропу и улицу, что с такой уверенностью и в короткий срок нашёл столь уединённое, скрытое от посторонних глаз место.

– Константин… Кх-м, я имел в виду… – Соболев всё пытался выражаться яснее и деликатнее, однако от волнения выходило это с большим трудом. – Она прекрасный боец. Одна из лучших.

– Да ещё и везучая, – подхватил брата Исай. – Вон сколько наших погибло. Среди них и Фёдор, и Гриша, а её и пуля не берёт, и сабля стороной обходит. – Мишель взглянул на юношу исподлобья, поправил кончиками пальцев усы, точно это действие должно было хоть немного охладить его пыл. Исай, встретив такой отпор, больше к князю не обращался.

– Они здесь ни при чём…

– Вы хоть понимаете, что когда её убьют, то кровь её будет на ваших руках? Не на руках французов, на ваших! На руках каждого.