Книга Дуэль двух сердец, страница 116 – Ксения Холодова

Лесов скулил, рыдал. Он выглядел жалко, разбито, сломленно и, словно маленький мальчик, прижимался к её тёплому телу со всей силой, как к самому родному человеку на земле. К единственному, кому он мог показать себя настоящего.

Впервые Клэр видела его таким, лишённым своей твёрдости, своей гордости и равнодушия ко всему. Его истошный плач ещё долго тревожил женское сердце, однако постепенно становился всё тише и тише и наконец смолк окончательно.

Клэр нежно обняла кучерявую каштановую голову. Гладила её без остановки и просто молчала, не способная ничего сказать. Странно, но даже не зная причины таких чувств, она ощущала его боль, как свою. Точно его слёзы были её слезами, а его раны её собственными. Она не смела осуждать, она не презирала его, не отворачивалась, стыдясь излившихся на неё страданий, а покорно, беззвучно ждала. Да и что нужно говорить в такие моменты?

В горле застрял ком от несказанных слов утешения и сочувствия, а в груди разрасталась пустота. Необъятная, мрачная и чудовищно ощутимая.

Когда оба уже были не в силах стоять, они одновременно и медленно опустились на колени точно подкошенные. Тонкие девичьи пальчики перебирали мягкие, слегка грязноватые пряди прильнувшей к ней большой головы.

Так они просидели около получаса. В тишине. Одни в затхлом, тёмном сарае далеко от своего дома. Покрасневшее и опухшее от солёных слёз лицо всё ещё было холодным и влажным. Клэр ощущала, с какой силой Никита вжимался в её тело, точно кот, стремился навстречу её нежным рукам, что всё ещё гладили по макушке.

Так вот, чего на самом деле не хватало этому угрюмому и злому молодому человеку… ласки, заботы, внимания, любви. И лучше бы всё это он получил в детстве, тогда бы сейчас ему не пришлось телесной болью подавлять душевную.

– Спасибо… – после долгого молчания его голос прозвучал так неожиданно и странно, что Клэр не сразу разобрала слова.

– Что ты сказал?

– Спасибо тебе, – повторил он хриплым, обессиленным голосом и тихо, стыдливо шмыгнул носом. Он ещё не окреп после горьких слёз, которые только что пролил.

– Хочешь поговорить?

– О чём?

– Точно не обо мне. – Её слова прозвучали так по-родственному, так тепло, что Никита ещё сильнее прильнул к ней, словно опасаясь, что всё перед ним ненастоящее, мираж, который в один миг может исчезнуть.

Розовые девичьи губы чуть дёрнулись в улыбке. Лёгкой, сострадательной. Лесов по-прежнему не поднимал на неё стыдливого взгляда.

– Я ведь знаю, что не было никакой крысы. И все это знают. Тогда зачем? Зачем ты выстрелил? Не поверю, если скажешь, что Филя обидел тебя чем-то. Этого быть не может.

– Я не справился… Я не справился с собственной завистью. – От такого признания по телу Клэр пробежал неприятный холодок. – Филя самый настоящий счастливчик, хоть и простак. Он окружён такой заботой, какой я никогда не знал. Любовь других мне с самых юных лет приходилось заслуживать. Даже любовь своих родителей. Я писал стихи, изучал нотную грамоту, играл на скрипке и фортепиано, был послушен, чтобы меня любила бабушка и хвалили учителя. Был учтив, вежлив и обходителен с дамами, чтобы иметь хотя бы надежду на взаимные чувства. В университете я старался изо всех сил, чтобы сделаться лучшим. В полку, чтобы мною восхищались и хотели быть на меня же похожими… Мне всегда приходилось быть лучше, чем я мог бы быть. Мне приходилось менять свои умения и таланты на любовь других. Фёдора же любят просто так. Просто за то, что он есть. Ему не нужно делать ни-че-го. Я не понимаю…