Книга Дуэль двух сердец, страница 108 – Ксения Холодова

Клэр догадалась, что он слово в слово повторил то, что не единожды слышал от своего родителя и что носил в себе как бремя.

– Ты многое умеешь! И многим не уступаешь в военном ремесле.

– Я понимаю, что до высокой должности мне ещё очень далеко, но… обо мне и сейчас отзываются весьма лестно! У меня хорошо получается фехтовать, держаться в седле и обращаться с бумагами… – Он задумался на миг и, как будто прежде не замечая в себе всех этих достоинств, вдруг возгордился, когда понял, что всё это про него.

– Ты чего улыбаешься? – спросила Клэр, заранее зная, каким будет ответ.

– Представляешь… только сейчас, здесь, с тобой я понял, что я не такой жалкий и безнадёжный. Что чего-то всё же стою.

– Конечно стоишь! – Клэр не могла налюбоваться на его застенчивую радость. Теперь это молодое пышное и доброе лицо сияло ярче огоньков в камине.

– Спасибо, что дал мне это понять.

– Я не сделал ничего. А если остальные говорят тебе, что ты ни на что не годен, то двинь им один раз рукой со всего размаха. Поверь, они боятся твоего тяжёлого кулака не меньше криков Малиновского.

Они оба засмеялись. Тихо, искренне, смущённо, стараясь не нарушить ночного спокойствия, приютивших их хозяев.

– Хочешь, я покажу тебе её портрет? Моей невесты, – добавил Фёдор, как только увидел вопрос в глазах своего собеседника. Клэр кивнула, и Фёдор стал отряхивать руки от крошек, чтобы расстегнуть доломан, не запачкав его.

Очень бережно и неторопливо расстёгивал он пуговицы одну за другой, чтобы ненароком не оторвать какую-нибудь из них. От друзей Клэр слышала, что Фёдор был крайне бережлив, и если остальные несколько раз в год могли перешивать себе чакчиры, менять мех и шнуровку на ментике, то Фёдор делал это исключительно раз в год, как и предписывалось в уставе. Одни полагали, что такая бережливость была вызвана его худым материальным положением, другие же считали её достойной похвалы.

Наконец молодой человек нащупал у груди медальон и вытащил из потайного кармашка.

– Вот! – с облегчением сказал он и протянул на огромной мягкой руке крохотное овальное украшение. Клэр насильно оторвала взгляд от всё такого же улыбчивого лица друга и осторожно взяла его двумя пальцами. – Её зовут Настя. – Он мгновенно поправил сам себя и от волнения чуть закашлялся: – Анастасия Кирилловна Бельская.

Клэр заглянула в раскрытый медальон, поднеся его как можно ближе к лицу, чтобы хорошенько разглядеть. На портрете была изображена совсем юная девушка с ангельским белым личиком и белокурыми, почти пепельными волосами. У неё были крупные глаза, но Клэр практически была уверена, что это лишь неловкая рука художника сделала их такими большими и выразительными. Как два изумруда.

– Она очень красива. Тебе повезло, друг мой, – сказала Клэр со всей теплотой и вернула портрет его владельцу.

– Мы уже давно любим друг друга.

– А как вы познакомились? – Клэр и сама не заметила, как присущее ей женское любопытство прорвалось наружу, и она уже не просто соглашалась с Фёдором, изображая внимательного слушателя, а была им на самом деле. Не заметила она и того, как прежде мягкий, временами занудный и трусливый до красивых речей Фёдор вдруг окреп, засиял и возвысился сам над собой, стоило ему подумать о своей дорогой невесте.

– Нам обоим хочется верить, что само Провидение свело нас вместе. Не иначе! Прошлой весной меня пригласили на приём в честь именин одного господина. Я не знал его, но моя мать некогда была очень близка с его семьёй. Я думал, что точно заскучаю. Знаешь, не люблю я свет!.. Перед началом мазурки я решил удалиться в соседнюю залу, поскольку кавалеров в доме явно не хватало, а фигуры как надо я так и не выучил. Да и после танца со мной у моей спутницы обязательно будут оттоптаны все ножки и испорчены туфельки.