Книга В плену романа, страница 132 – Ракель Арбетета

Я поднимаю синий пузырек и встряхиваю его; внутри стеклянного флакона вспыхивают светящиеся спирали. Видя, как расширяются глаза Джона, я позволяю себе ухмыльнуться.

– Однако у меня есть противоядие, так что, если хочешь, чтобы она выжила, брось кинжал, – приказываю я ему. – Сдай мне все оружие, которое имеешь при себе, и как джентльмен, которым ты так прекрасно притворялся все это время, подойди к тому углу со стеллажами, чтобы я могла связать тебя.

– Если я это сделаю, – тут же говорит он, – ты дашь ей противоядие?

– Разумеется, дам, – заверяю я его. – Я не такая, как вы оба. Я не желаю ничьей смерти.

Джон медленно поворачивается к Пэтти. Девушка ерзает на стуле, жует кляп и стонет. Она ничего не говорит ему, так как просто не в состоянии ничего произнести, но Джон смотрит на нее, и она успокаивается. Пэтти встречает его взгляд, и он принимает решение.

Он встает, продолжая держать кинжал в руке. Пальцы так сильно сжимают рукоять, что становятся белыми. Я вытягиваю свое оружие в его сторону и стараюсь говорить как можно увереннее:

– Ты меня не услышал? Если ты хочешь спасти ее, ты должен…

Он так быстр, что я едва успеваю среагировать. К счастью, мои инстинкты быстрее меня, поэтому мне удается выставить руку перед собой.

Он может атаковать меня, но и я могу атаковать его. Я могу причинить ему боль. Я могу защитить себя. Я могу, я могу, я могу!

Пока он нависает надо мной с кинжалом, я повторяю себе, что он всего лишь персонаж. Что он не настоящий человек. Тем не менее трудно без угрызений совести зарезать кого-то, когда он стоит перед тобой во плоти. Особенно если, как в моем случае, ты никогда в жизни этого не делала.

Сострадание Китти передалось и мне (черт бы побрал эту дуру), и, хотя мне удается пырнуть его в бок, рана оказывается неглубокой. Ведь в глубине души я не хотела причинить ему боль. В глубине души я слабачка и не могу сделать все это в одиночку. Не в этот раз.

Джон, конечно, не проявляет подобного милосердия и без раздумий всаживает свой клинок мне между ребер.

Очевидно, что, во‑первых, это не так просто, если ты не главный герой книги; во‑вторых, я слишком возгордилась своими способностями всех обмануть (и недооценила врага); и в‑третьих, это не первый раз, когда Джон Китинг наносит кому-то удар ножом.

По крайней мере, я надеюсь, что стану последней из его жертв.

– Леди Шнейк!

Флакон выскальзывает из моей руки и разбивается об пол, светящееся зелье разливается по ковру. Я падаю, чувствуя, что тоже разбита вдребезги, как это стекло.

Я подношу дрожащую ладонь к своей ране. Сжимаю ее со всей силой, которая у меня осталась, и ощущаю, как кровь сочится сквозь пальцы.

Следующая сцена разворачивается перед моими глазами так быстро, что из-за шока мне кажется, будто я смотрю кино. Джон удивленно оборачивается на вновь появившегося Тода, который с воплем несется к нему. Мальчик, несмотря на свой рост, сбивает его с ног.

Китинг падает, ударяется головой о пол, а Тод, воспользовавшись заминкой, быстро выхватывает что-то из кармана его пиджака, затем поднимает руку и со злостью обрушивает удар на тело Джона.

Клык виверны вонзается снова, снова и снова. Острие безжалостно погружается в грудь Джона Китинга, словно в масло.

Пэтти стонет, хнычет, кричит и пытается высвободиться из веревок. Ее слезы заливают кляп, который все еще зажимает ей рот. Несмотря на жгучую боль в боку, мое сердце сжимается от горя при виде нее.