Книга В плену романа, страница 127 – Ракель Арбетета

– И так оно и будет. – Он наклоняется и целует ее. – Жди здесь, любовь моя. Я вернусь за тобой.

Затем он уходит, к счастью, в противоположном от нас направлении, и поворачивает в конце коридора. Пэтти осматривается по сторонам и, шагнув обратно в комнату, закрывает за собой дверь.

Мы с Сэмюэлем, прижавшись к стене, ждем несколько минут. Его руки все еще обхватывают мою спину, и наше дыхание, учащенное из-за адреналина в крови, кажется, звучит в унисон.

Я поднимаю голову, и он в то же время наклоняет свою. Наши губы разделяет буквально сантиметр, и моя голова (или это сердце?) предает меня.

Я встаю на цыпочки и, не задумываясь (Лаура, очнись, что с тобой?!), приподнимаюсь ровно настолько, чтобы подарить ему поцелуй, который украла у нас Этель. Сэмюэль застывает, как статуя. Однако, в отличие от того раза в переулке, теперь он не отвечает на мой поцелуй. Он быстро отворачивается и качает головой.

– Я… Нет… Я не думаю, что нам стоит это делать.

Его грудь все еще прижата к моей, так что я слышу, как быстро бьется его сердце. Как влияет на него моя близость. Как тесно его тело прижимается к моему от желания, которое я в нем пробуждаю. Я чувствую тепло, исходящее от его кожи. Я вижу огонь в его голубых глазах.

Я сглатываю и медленно киваю.

– Хорошо. Ты говоришь, что мы не должны, но я просто хочу кое-что уточнить. Ты сам-то этого хочешь?

Хотя он на мгновение колеблется, я четко вижу ответ в его расширенных зрачках. И когда Сэмюэль открывает рот, я знаю, что он собирается отрицать правду.

Так что прежде, чем он успевает ответить, я резко отодвигаюсь от него. Я больше не могу терпеть, что он так глупо отрицает свое желание. Очевидно, что у него есть чувства ко мне, почему же он не хочет максимально использовать то время, которое у нас осталось? Ненавижу этот момент в романах, когда становится ясно, что два персонажа нравятся друг другу, но они не позволяют себе проявить свои чувства.

Мы можем умереть сегодня. Или можем одним махом выпрыгнуть из этого романа и больше никогда не увидеться. А он продолжает сохранять непонятную дистанцию между нами.

Разгневанная, я намереваюсь отправиться прямиком в комнату Пэтти, но прежде чем я заворачиваю за угол, Сэмюэль останавливает меня, хватая за руку.

– Думаю, ты меня не поняла, – говорит он серьезно. – В карете ты сказала мне, что понимаешь, а сама солгала.

Я выскальзываю из его хватки и тычу пальцем в середину его груди.

– Да, я солгала тебе! Что тут непонятного? Конечно, я тебя ни черта не понимаю! Ты говоришь мне, что я важна, ты смотришь на меня так, будто хочешь меня, и я вижу в твоих глазах желание меня поцеловать, но потом ты отказываешься… – Я замолкаю, пытаясь успокоиться. – Мы не аристократы в одной из этих гостиных, Сэмюэль. Нам не нужно соблюдать этикет. Между нами всегда была искренность. Мы прямолинейны, разве не это нас всегда восхищало друг в друге? Скажи мне начистоту. Почему ты не хочешь меня целовать?

– Я хочу тебя поцеловать, – злится он, повышая голос. – Разумеется, хочу! Черт, да я сгораю от желания.

Я моргаю от удивления. Что это вообще такое? Как мне теперь на это реагировать?

– Ну-у-у… И? – шепотом спрашиваю я.

Сэмюэль делает глубокий вдох. Затем он отходит на несколько шагов от меня и прислоняется к стене рядом, складывая руки на груди.