Книга Райские птицы, страница 2 – Анастасия Вронская

Сидя с сестрами на опушке яблоневого сада, расположенного на высоком холме Ирий, я, морщась, все пытаюсь отогнать эти мысли. Свежий ветерок ползет меж трав, а спелые, налитые соком плоды сверкают в просветах листвы. От сладкого благоухания голова чуть кружится. Запах сочный, хмельной от изобилия яблонь, но такой приевшийся со временем.

– Говорила же тебе, чудная, – прерываю я тишину, теребя край простого белого платья, такого же, как у сестер. Ткань мягко облегает тело – исподница достаточно длинная, чтобы закрывать ноги, но не мешать движению, с открытой под крылья спиной и мягким белым пояском на талии. – Под яблоней спать опасно. Ты знала, что зрелый плод может упасть, но не испугалась.

– Конечно, я знала, – огрызается Мила, косясь на крону, переполненную спелыми яблочками. Ей не больно, сестра всего-то раздражена. – Между прочим, они не только под дерево падают!

Мила поднимает с земли ближайший красный плод и, не раздумывая, бросает его в меня, мирно лежащую на траве. Я ловлю дар ее меткости, и смех мой громче шелеста листвы разносится по округе – какое ребячество! Солнечные блики скользят по белоснежным крыльям Милы, которая на мгновение прищуривает глаза, подставляя лицо теплу.

Кручу пойманное яблоко в ладони, пытаясь отыскать в нем новые черты, если такое вообще возможно, ведь плоды я невольно рассматриваю каждый день. Взглядом быстро нахожу кое-что интереснее – Бажену, рыжеволосую, миловидную, с добрым взглядом и глубокой мудростью, но внешне порой напоминающую дитя. Сидя на массивном, поросшем мхом валуне, она, ссутулившись, трудится над венком в тени собственных крыльев и вникает в разговор:

– Чудно бояться того, что тебя не погубит. Или хотя бы не навредит, – тонкий, мягкий голос сестрицы слабо прерывается ветерком, – но еще более нелепо знать, что тебя убьет, и к этому стремиться.

Неожиданная, пронзительная серьезность заставляет нас с Милой насторожиться. Бажена, птица-Гамаюн^[1]и прорицательница, порой говорит загадками, но без злого умысла: сестра видит предсказания во сне, толкуя после пробуждения то, что запомнилось. У нас даже есть свой скрашивающий однообразие обычай – к ночи, как солнце полностью скроется, ложиться на этой самой опушке, слушая рассказы сестры о том, что ей виделось прошлой ночью.

– Море мне снилось, – продолжает провидица, по чьим локонам гуляет солнце, подсвечивая их изнутри – как огонь. За это мы ее прозвали Искоркой. – Синим пламенем заходящееся. Я видела, как оно поглощает тебя, Веста, а затем вода вмиг становится багровой – там появляешься ты, Мила, утопая в собственной крови. И мне ничего не остается, кроме как идти за вами… Легкие жжет, будто сейчас изнутри загорятся, а затем я просыпаюсь, задыхаясь от морока.

Бажена переводит взгляд на меня. Пальцы ее, гуляя меж стеблями венка, плетут все быстрее и быстрее, выдавая нахлынувшее волнение. У меня спирает дыхание. Тишина, нарушаемая лишь шепотом листвы и травы, кажется чужой. Такие сны Бажене снятся редко, если снятся вообще, и не сулят ничего хорошего. Мила тихонько ругается, видимо подумав о том же.

Где-то вдалеке еще одно созревшее яблоко, не сумевшее удержаться на ветке, с глухим звуком ударяется о землю. Над нами небо всегда ясное и безоблачное, словно другой погоды не существует. Только сейчас это выглядит неуместным, будто вот-вот пойдет дождь, гроза захлестнет землю и сад потонет, забрав нас с собой.