Книга Райские птицы, страница 113 – Анастасия Вронская

– Не будь он моим братом, вмазал бы, чтобы не слышать этого насвиста.

– Я все слышу, – легко и беззаботно отвечает Радан.

– На то и рассчитывал, – отвечает Рион, не отрывая от него взгляда, в котором сейчас столько откровенного презрения, что даже я чувствую, как атмосфера между ними накаляется.

Рион поворачивается ко мне, и я ощущаю, как напряжение в его теле сменяется решимостью. Он резко притягивает меня к себе, его рука скользит вдоль моей спины, минуя крылья, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои. Этот поцелуй – горячий, стремительный – полон всего того, что Рион не может выразить словами. В нем прощание и обещание.

На миг я теряю ощущение времени, позволяя себе раствориться в его близости. Все остальное сейчас теряет свое значение. Глаза блаженно закрываются. Мои пальцы сжимаются на ткани его кафтана, цепляясь, как за последнюю возможную опору.

Рион отстраняется так же резко, как и приблизился. Взгляд его проясняется, становится серьезным и сосредоточенным. Он медленно выдыхает, будто собираясь с силами, а затем отпускает меня и делает шаг назад.

– Береги себя, Пташка, – тихо говорит он. Князь замечает, что на моей шее покоится лебедь, подаренный им. Губы Риона трогает улыбка, прежде чем он разворачивается и уходит, оставляя после себя внезапно ранящую меня пустоту.

Он ненадолго замирает возле Радана, не глядя на брата, что-то говорит, и с лица того сходит самодовольная ухмылка.

– Еще увидимся, – скалится Радан, – брат.

Рион стремительно уходит, с каждым шагом отдаляя меня от той безопасности, которую он приносил своим присутствием.

– Кстати, братец! – На лицо Радана стремительно возвращается ухмылка. Кривая, гнусная и недобрая, от которой бежит холодок по телу. – Уж не знаю, предупредили ли тебя, но с собой в Велес ты забираешь на одну служанку меньше.

– О чем ты? – Голос Риона мгновенно становится острым, когда он замирает чуть поодаль вполоборота.

Радан лениво пожимает плечами, будто это не имеет значения:

– Белобрысая девчонка, молоденькая такая. Умерла ночью. Говорят, поперхнулась кусочком хлеба или пирога.

Рион вспыхивает мгновенно, его зеленые глаза становятся почти черными от ярости. Кровь стынет в жилах, когда приходит осознание. Белава. Моя Белава!

Кусочек пирога не застревал в ее горле. Отнюдь. Она вкусила и проглотила его добровольно, видимо убирая остатки с пола. Умыкнула еду, что подают князьям, хоть та и валялась под ногами.

– Ты… специально это сделал? – прорывается у меня, голос срывается на хриплый шепот.

Радан смотрит на меня с выражением притворного удивления, его губы кривятся в очередной насмешливой улыбке. Мое сердце разбивается подобно тарелке в тот вечер – на сотню мелких осколков. Мысли полны образов Белавы – ее улыбки, ее голоса, ее заботы. Это не может быть правдой.

– Что ж ты так, Веста? Я-то тут при чем? – произносит он с небрежностью, словно речь идет о погоде.

Моя голова кружится, и я хватаюсь за стену дворца, чтобы не упасть. Внутри все кричит. Белава… ее больше нет?

Рион срывается с места, его руки сжимаются в кулаки, и кажется, еще секунда – и он бросится на Радана. Но тот стоит неподвижно, с презрительной ухмылкой, явно наслаждаясь зрелищем.

– Успокойся, братец, – тянет он все так же лениво. – Ты ведь не хочешь устроить сцену перед своими людьми, верно?