Книга Вечная ночь Сары, страница 91 – Алена Тимофеева

Таррагона, два месяца спустя

Зал со сводчатым потолком, вместивший в себя всех членов Высшего совета Ордена Света, наполнился ароматами мирры и ладана, теплом огненных жаровен. Наисветлейшие собрались, чтобы обсудить не угасающую проблему эмп, беспринципных кровососущих созданий, одержимых идеей мирового господства – преобладания расы эмп над смертными. Поскольку я заняла место в совете, унаследовав пост от погибшего в сражении со «свободными» эмпами отца, а также была участником одной из самых кровопролитных битв за сохранение равновесия, защиты тайного мира от глаз людей, то и Наисветлейшие прибыли в Саграда Лус, мой новый дом, где отвечали за своих братьев и сестер из ордена мы с Энкарной. Гул раскатывался по залу, в котором еще в двенадцатом веке собирались последователи Ордена Света, поклонявшиеся великому богу солнца Гелиосу или же на римский манер – Солу.

Кто-то из совета прибыл в современной одежде, внешне ничем не отличаясь от обычных людей. Некоторые, отдавая дань устоявшимся многовековым традициям, облачились в мантии с капюшонами. Лица нескольких старцев украшали причудливые символы, выписанные краской, что надолго пропитывала кожу. В растерянности наблюдая за людьми, объединенными одним общим делом, долгом, я искала глазами того, кто должен был ошеломить совет лишь своим появлением. Гудение почти сотен голосов стихло, и звук распахнувшихся двойных дверей показался оглушительно громким. Головы собравшихся повернулись к вошедшему. Фавий, высокий и статный, вторгнулся в неф^[22]. Его черные волосы блестели в свете пламени, на плечи он учтиво накинул традиционную мантию, укрывая расшитый тонкими серебряными нитями пиджак и простые брюки. Одеяние не одурачило совет, они прекрасно понимали ктоперед ними.

– Эмпа?.. Не может быть, на святой земле! – немолодой Наисветейший изумленно воскликнул на чистом английском, поднимая голову. Капюшон соскользнул ему на спину, открывая темные волосы с проседью и три извитых символа на висках, что змеились к шее. Совет зарокотал. Мою руку сжали чьи-то теплые пальцы. Обернувшись, я увидела Энкарну, на ярких губах которой играла скромная улыбка. Ее лицо выражало сочувствие. Хрупкая темноволосая красавица понимала, что я переживала. Испытывала тревогу. Ужас. Невероятный страх за судьбу любимого человека. Оставалось только надеяться, что мы с Фавием не ошиблись с решением.

– Они не любят перемен, консерваторы. Начнем с малого, – ободряюще шепнула Энкарна, удивительным образом заглушая рокот совета. Негодование сочилось, отравляя и без того неспокойную атмосферу собрания. Возмущение разливалось по залу, словно река в полноводие. Бархатный голос Фавия заставил совет вернуть в зал тишину.

– Приветствую Наисветлейших. Моя кровь, – Фавий обнажил бледное запястье и поднес его к губам. Секундное касание острых клыков, и две струйки алой крови устремились по его руке вниз, оседая багряными каплями на камне, – принадлежит вам.

Завороженные члены совета вновь зашептались. Один из старейшин хрипло отозвался, продолжая древнюю клятву на русском:

– Наш свет не лишит тебя ночи. Приветствуем, эмпа. – Слегка дрожащие указательный и средний пальцы засветились, старейшина коснулся ими груди над сердцем. Фавий кивнул, и слова старца эхом сотни голосов, преимущественно мужских, отразились от стен. Старейшина вышел вперед, остальные послушно отступили.