Книга Вечная ночь Сары, страница 105 – Алена Тимофеева

– А что ты знаешь о соборе? – она хитро сощурила глаза, всматриваясь в мое лицо, изучая его. Я безразлично пожала плечами и нахмурилась, поглядев на Нотр-Дам, что возвышался над нами неприступной крепостью.

– Ну… построен в тысяче сто шестьдесят втором…

– Третьем, – перебила меня Луиза, – но я спрашиваю не об этом. Слышала о легенде про кузнеца Бискорне? Он заключил сделку с дьяволом, чтобы выковать самый прекрасный орнамент на главных вратах.

В голове точно зажглась лампочка.

– И замки на них открылись лишь тогда, когда служители окропили их святой водой?

– Верно, – кивнула Луиза.

– Так это же просто легенда, – тихо произнесла я, не понимая, к чему ведет Луиза. Та лишь покачала головой прошептав:

– Всего лишь легенда… и чем же сказки Фавия правдивей?

Ответить я не успела, она уже потеряла ко мне и к собору всякий интерес, направившись к входу в дом.

Внутри от стен старого здания веяло стылым воздухом и сыростью. Подвальный холод заползал болотными стеблями лиан под одежду, вызывая дрожь.

– Почему нельзя нормально отапливать дома? – пробурчала я себе под нос, уверенная в том, что мои слова донеслись до ушей Луизы. Та предпочла сделать вид, что не слышит меня.

– Нам на последний, – удрученно изрекла она, начиная подъем по старой лестнице с широкими ступенями. Взойдя на первую ступень, я оглянулась и обвела взглядом просторный холл. Мозаика из черного и некогда белого кафеля, кадка с фикусом под портретом в тяжелой раме, потемневшее от налета времени ростовое зеркало. Все говорило о любви владельцев к прежней эпохе, когда технологический прогресс еще не довлел в обществе. На дверях «птичьей клетки» лифта красовалась надпись на французском. Вряд ли бы Луиза заставила нас подниматься пешком, если бы лифт работал. Почти задыхаясь, я преодолела последний пролет. Луиза уже отперла хитроумный замок двери последней квартиры на лестничной площадке.

– Прошу, – она с издевкой распахнула передо мной дверь, впуская во мрак убежища Фавия. Луиза бесшумно вошла внутрь апартаментов следом, и я вздрогнула от пронзившего тишину хлопка двери. Неуловимым в темноте движением Луиза зажгла настенные бра, которые наполнили прихожую неярким светом. На рубиновых обоях заплясали дьявольские тени, а по полу разбежались лучики от запыленного хрусталя. По привычке я хотела снять обувь, но Луиза вовремя заметила мой порыв и остановила меня.

– Забудь. Если хочешь, я могу порыться в кухне и попробовать сварить кофе, идет? Вся ночь впереди, – невесело резюмировала Луиза. Вновь пожав плечами, я указала вглубь апартаментов.

– Ты не возражаешь, если я пока осмотрюсь? – Сжатая пальцами записка в кармане жгла руку. Луиза кивнула и скрылась во мраке кухни. Когда загорелся свет в той стороне, куда ушла эмпа, я, сделала глубокий вдох, собираясь нырнуть в бездну квартиры Фавия. Его присутствие буквально ощущалось кожей, мягким прикосновением гладкой шерсти кота, скользнувшего тенью у ног. Мне показалось, что стены хранили запах Фавия, той самой обманчиво горькой полыни. Сердце защемило от нахлынувшей ливнем тоски.

Образ Фавия преследовал меня до самых двойных дверей из вишневого дерева. Едва я коснулась позолоченной ручки, как навязчивый фантом эмпы распался на мириады осколков, оставив меня в одиночестве. На ощупь я зажгла хрустальную люстру, повернув колесико выключателя. Сдержав возглас удивления, я оказалась в комнате с винного цвета обоями и скрипучим от времени темным паркетом. Если бы не захламленный книгами да записями массивный письменный стол, и высокие книжные шкафы с изысканной резьбой, которые тянулись вдоль стен, я бы решила, что очутилась на эдаком складе коллекционера, поклонника изящных искусств. Пустые багетные рамы, мертвые канделябры, мрачные картины и старинные шкатулки. Сокровищница поистине впечатляла. Подобно туристу, осматривающему экспонаты в музее, я прошлась вдоль шкафов, где таилась узкая дорожка, позволявшая обойти трофеи Фавия, осмотреть их и прикоснуться к ним.