Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 73 – Лариса Петровичева

Или это могильная тяжесть того, кто когда-то клялся быть с ней в горе и радости и не сдержал своей клятвы?

– Давай работать, – едва слышно сказала Эльза. – Пожалуйста.

***

До обеда они с Викторией бомбардировали лоскут проклятия вспышками светасразу из пяти артефактов – проклятие дрожало, съеживалось и расправлялось, стоило прекратить обстрел. Виктория выглядела озадаченной.

– Как говорила моя бабушка, к чужому берегу гуси и галки, а к нашему пинки и палки, – вздохнула она. – Как старина Берн умудрился вляпаться в такую матерую заразу? Я думала, что эта цепь артефактов справится, но выходит, надо ее усилить. Или вообще…

Она сбросила туфли, забралась на стол и принялась что-то выкручивать из механизма, который держал в лапах пластинки артефактов. Эльза наблюдала за ее работой, а в душе стояла глухая тоска.

Тут сказать бы “Поделом тебе, сволочь!” Тут бы радоваться – человек, который предал и убил Эльзу, мертв и будет закопан, как собака, на пустыре – а она жива, и у нее прекрасная жизнь! Но что-то мешало – наверно, воспоминание о том, как на новый год Лионель принес ей жемчужную парюру и сказал, что она называется “Узелки любви”. Причудливый орнамент и правда был похож на узелки, а крупные покачивающиеся жемчужины были как сердца.

Парюра теперь обращена в доход королевства. Ушла в сокровищницу – какая-нибудь принцесса наденет ее на свадьбу. Эльза грустила не о подарке мужа, а о той светлой нежности, которая его окружала. О семейном тепле, жизни, которую она потеряла – и эта грусть была неутолима.

– Послушай, Цветочек, – сказала Виктория с искренним теплом. Цепь артефактов распалась – изобретательница подхватила ее, не позволяя упасть, и продолжала: – Если хочешь, мы можем обо всем поговорить, когда тебе только пожелается. Я всегда тут, рядом. А если не хочешь или не можешь, то тебе надо съесть пирожное из творожного суфле с шоколадом.

– Почему именно его? – спросила Эльза. Спрыгнув со стола, Виктория вынула коробку с артефактами и принялась перебирать серебряные пластинки.

– У нас в Анкорских штатах их всегда едят, когда на душе тоскливо, – ответила Виктория. – Главное добавить побольше шоколадного сиропа! Его казнили, да?

Эльза удивленно посмотрела на изобретательницу.

– Как ты догадалась?

Виктория вздохнула.

– Женщина сидит с таким лицом, как у тебя, в двух случаях. Либо ее бросили, либо кто-то умер. Про “бросили” и “умер” не пишут из королевской канцелярии. Будь ты птицей высокого полета при солидной родне, не кисла бы сейчас на северах. Значит, это все намного серьезнее.Твой отец или жених?

Кажется, дождь начал стихать – капли уже не колотили по стеклу с таким остервенением, как раньше. Небо вдалеке прояснилось, серая вата туч стала там не такой густой. Идущая осень оплакала всех, кого хотела, и отирала слезы.

– Мой муж, – коротко ответила Эльза. – Прости, я больше ничего не могу тебе рассказать.

Если бы у нее был зубодробительный здравый смысл, как у опытных светских дам! Эльза тогда бы сказала себе, что предатель получил по заслугам – и не просто сказала бы, а приняла, еще и сплясала бы и отметила все это хорошим обедом. Да, она знала, что Лионель заслужил все, что с ним случилось, но не могла торжествовать. Виноваты ли были в том ее девятнадцать лет, хрупкость души или что-то еще, Эльза не знала.