Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 74 – Лариса Петровичева

Но тоска не уходила.

Виктория обняла ее за плечи. Вздохнула.

– Соболезную, Цветочек. Просто надо немного потерпеть, тебе уже к вечеру станет легче. И давай все-таки положим сверху пирожное из творожного суфле и шоколад!

Неожиданно Виктория оказалась права – после порции творожного суфле, легкого и нежного, как облако, Эльзе и правда сделалось спокойнее. Тоска разжала лапы и отступила – как раз в тот момент, когда в столовую вошла Серафина.

Она посмотрела в сторону Эльзы с видом победительницы, и Виктория легонько толкнула ее ногой под столом. Эльза едва заметно улыбнулась: если Серафине хочется радоваться от того, что соперница больше не работает с лордом Скалпином – на здоровье, пусть радуется. Гордо вскинув голову, ассистентка ректора прошла вперед, к дверям на кухню, и распорядилась:

– Бульон для господина ректора, живо! Бульон, белый хлеб, немного сыра и отварной телятины! Живее, кому я сказала?

На кухне сразу же началась суета, и через несколько мгновений вышел поваренок в белом, держа в руках поднос – протянул его Серафине. Та посмотрела на него так, как словно паренек был наглой вошью, которую нужно прихлопнуть.

– Я что, сама это понесу, по-твоему? – ледяным тоном осведомилась она. – В ректорат, бегом!

Поваренок кивнул и поспешил вперед, не дожидаясь сопровождающей оплеухи. Серпентина пошла к выходу – гордая, прямая, ледяная, словно статуя. Когда она ушла, Виктория вздохнула и сказала:

– У меня ощущение, что все рушится, и я никак не могу это удержать. Берн с проклятием. Вандеркрофтаубили. И Марку совсем плохо, – она провела пальцами по краю стола и воскликнула: – Ведь Геллерт знает, что он ни в чем не виноват! Почему он тогда держит Марка в оковах?

Эльза пожала плечами.

– Наверно, потому, что использует его как наживку, – предположила она. – Чтобы настоящий Иллюзионист видел, что все идет по его плану.

– А там он расслабится и обязательно в чем-нибудь накосячит. Тут-то его и возьмут, – сказала Виктория. – Ладно, Цветок, пойдем работать. Попробуем увеличить сеть еще на три артефакта.

Они проработали над артефактом почти до ужина, и в тот самый миг, когда Эльза уже успела отчаяться и сказала себе, что ничего-то у них не получится, шелк проклятия вдруг съежился и начал покрываться ржавыми язвами.

От удивления Виктория даже подняла защитные очки на лоб. Лицо анкорянки озарилось почти детским восхищением, и Эльза знала, что сейчас выглядит точно так же.

Они сейчас держали в руках Истину, словно новорожденного ребенка. Истину, которая пока открылась только им.

“Вот что чувствуют изобретатели, – подумала Эльза, – когда их открытие начинает работать так, как задумано”.

– Цветочек, – окликнула Виктория. – Ты тоже видишь это?

Пятна ползли по полотну проклятия, и оно извивалось, словно живое. На мгновение Эльзе даже послышался тяжелый болезненный стон – проклятие гибло и не в силах было сбежать от своей гибели.

– Вижу, – прошептала она. – Мы справились, да? У нас получилось?

– Да! – воскликнула Виктория. – Да, получилось!

И, обнявшись, они пустились в дикий восторженный пляс по комнате – скакали, голосили, хохотали, выплескивая тяжелое болезненное напряжение и безнадежность, которые успели скопиться в сердцах и тяжелели, не находя выхода.

– Берн почти свободен!