Книга Развод по-попадански, страница 75 – Ива Лебедева, Ирина Смирнова

Гнев, обида и невыносимая тоска по этому человеку взорвались внутри меня, сметая все барьеры. Я целовалась и кусалась до солоноватого привкуса крови на его губах. Руки Морана скользнули с моих плеч на спину, прижимая так крепко, что наши тела будто слились в одно – дрожащее от возбуждения и гнева.

– Ненавижу тебя, – выдохнул он, уже успев стащить с меня плащ и с лихорадочной поспешностью расстегивая пуговицы платья.

– Взаимно. – Его губы обожгли кожу на шее, оставляя влажный, горячий след.

С усилием рванула за камзол – пуговицы отлетели и звякнули о пол.

Не прекращая целоваться мы двинулись по коридору, как два боксера после нокаута. Я ничего не видела, только слышала его прерывистое дыхание и ощущала руки на моей талии.

Мы ввалились в первую же темную комнату. Краем глаза я огляделась. Спальня.

Захлопнув дверь ногой, Моран снова привлек меня к себе, и наш поцелуй стал глубже, отчаяннее. Свет из окна скупо стелился по простыням на большой кровати.

Моран нашел шнуровку лифа, и через мгновение ткань соскользнула на пол. Широкие мужские ладони обхватили мою грудь, заставив выдохнуть от острого, почти болезненного удовольствия.

Откинув голову, я вцепилась Морану в плечи, пока он покрывал жадными поцелуями мою кожу – грудь, живот, ключицы. Сорвала с него рубашку, царапая ногтями спину и плечи, ощущая под пальцами напряженные мышцы.

Моран сладко застонал, когда мои зубы впились ему в плечо. Но при этом его руки были поразительно нежны, скользя по моему телу и снимая последние преграды. И вот мы стояли обнаженные, тяжело дыша и жадно глядя друг на друга. В его глазах плясали черти – ярость, боль, невероятная, всепоглощающая жажда.

– До сих пор ненавидишь? – хрипло прошептал он, прижимаясь всем телом ко мне, и я ощутила его твердое, горячее возбуждение.

– Больше, чем когда-либо, – выдохнула ему в губы, обнимая и прижимаясь всем телом.

– Джесс… – Его голос был хриплым, прерывающимся.

Подхватив на руки, Моран за несколько шагов донес меня до кровати, опустил на прохладные простыни и, не сводя горящего взгляда, закинул мои ноги себе на плечи. Руками он крепко держал меня за бедра, придавливая своим весом. И вошел одним резким движением, заставив вскрикнуть и выгнуться от наслаждения.

Во всем мире осталисьтолько мы. Моран замер, тяжело дыша. Его карие, почти черные глаза ярко сверкали в полумраке комнаты.

– Не останавливайся, – прохрипела я, разлиновывая ногтями его грудь, оставляя красные полосы. – Черт возьми, не останавливайся!

Моран послушно двигался во мне, сначала медленно, почти нежно, входя до самого конца и заставляя выгибаться от удовольствия. Его губы мягко скользили по моей груди. Пальцы, сжимавшие бедра, ласково поглаживали кожу. В стонах слышалась знакомая, сводящая с ума страстная нотка.

Но очень скоро нежность растворилась в бушующем внутри нас шторме. Моран как будто пытался изгнать всю ложь, всю боль, все невысказанные слова. Каждое его движение, каждый толчок был и обвинением, и прощением. Каждый мой стон – и проклятием, и признанием. Мы будто рвали друг друга на части и сжигали в огне, чтобы заново родиться из этого пламени.

Обвивая ногами, я притягивала его ближе, глубже, царапая плечи и спину, кусая губы, когда он наклонялся для поцелуя. И сама вскрикивала, когда его язык и зубы касались затвердевших сосков. Впивалась зубами ему в плечи, чувствуя соленый вкус кожи.