Книга Между драконом и честью, страница 17 – Мария Карела

Пробиться через академический сад, превратившийся в джунгли смерти, было крайне не просто. Наша маленькая группа представляла собой жалкое зрелище: моё плечо на каждый шаг отзывалось пульсирующей болью. Крей, превратившийся в своего зверя настолько, насколько это было возможно без полной трансформации, замыкал. Кристоф действовал своей пробитой ладонью с пугающим самопожертвованием, сжимая шпагу в окровавленных пальцах. Стефания, наша неоспоримая предводительница, отдавала команды, прикрывая хромающую Банни. Бен, бледный и испуганный, жался к центру группы, не выпуская из рук свой ранец, а между ними и оборотнем шли остальные.

Пейзаж был сюрреалистичным и ужасающим. Гирлянды, что всего несколько часов назад весело переливались, опутывали статуи и беседки зловещим светом. А из праздничного убранства рождались всё новые кошмары.

Первая волна атаки пришла с самой земли, из того, что ещё недавно было символом праздника.

Тыквы катились по тропинке нам навстречу, словно налитые свинцом мячи, их пульсирующая плоть отливала нездоровым оранжевым сиянием. Это были уже не милые светильники, а толстые, раздувшиеся до размеров средней собаки, плоды, испещрённые жилками, по которым пульсировала тёмная энергия. Их резные ухмылки ожили, превратившись в оскалы. Губы растягивались, обнажая ряды острых, зазубренных зубов. А из их верхушек торчали и нервно подрагивали усики, больше похожие на хлысты.

— Боги... — прошептал кто-то сзади.

Отталкиваясь своими усиками от земли, тыквы с глухим стуком подпрыгивали, как кузнечики-переростки, и с громким, сухим щёлканьем челюстей пытались вцепиться в лодыжки, в икры, во всё, что напоминало живую плоть.

— Сомкнуть строй! — скомандовала Стефания, отскакивая от одной такой прыгуньи и пронзая её шпагой. Из прокола брызнула мутная, пахучая жидкость.

Хромающая Банни отстала. Одна из тыкв, прицелившись, сделала особенно высокий прыжок и с глухим ударом вцепилась зубами в голенище её сапога. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли, пытаясь отшвырнуть её, но челюсти сомкнулись намертво, словно капкан.

— Не двигайся! — рявкнул Кристоф.

Он был ближе всех и не стал метать мощный огненный шар — слишком велик был риск опалить саму Банни. Вместо этого он резко щёлкнул пальцами. Тонкая, раскалённая до бела игла пламени пронзила воздух и вонзилась точнов бок тыквы, прямо между зубов.

Раздалось громкое шипение. Пахло палёной кожурой и печёной тыквой. Из места ожога повалил едкий чёрный дым. Монстр затрепетал, его челюсти на мгновение разжались, и Банни, с силой дёрнув ногу, высвободилась, отступив назад.

Крей, видя, что атака идёт со всех сторон, с рыком бросился вперёд. Его руки, уже больше похожие на лапы, с размаху хватали прыгающие тыквы и с омерзительным хрустом вминали их в землю, либо швыряли о стволы деревьев, где они разбивались в липкую, шевелящуюся кашу.

Но их было слишком много. Они сыпались на нас, как град, скача из-под кустов, выкатываясь из-за углов. Щёлканье челюстей сливалось в сплошной, жутковатый треск. Я, прижимая свою раненую руку, ставила щиты, когда одна из тварей прыгнула мне прямо на грудь. Острые зубы впились в ткань платья, я с криком отшатнулась, чувствуя, как тварь разрывает кожу.

Рык Крея раздался прямо у моего уха. Он сорвал с меня тыкву и раздавил её у меня на глазах, брызги вязкой слизи попали мне на лицо.