Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 318 – Алена Лотос

И толпа взорвалась. Со всех сторон летели проклятия в адрес бедняков, требования ужесточить наказание и отловить всех Поджигателей до единого. Люди кричали, что никто не должен уйти живым, кидали в обвиненных мусор, и даже воины не могли остановить всех беснующихся, порывавшихся лично расправиться с преступниками. Но я почти ничего не слышала. В ряду жмущихся друг к другу последователей Даллы я заметила рыжего мальчишку,который усыпил меня тогда, в здании школы. Вокруг его глаза расплылся огромный фиолетово-красный фингал. Приглядевшись внимательнее, я с ужасом отметила следы побоев и увечий почти у каждого бедняка. Страшные предположения о том, чего могли натерпеться эти люди за свои убеждения, разместились в моей голове рядом с осознанием своей виновности в произошедшем. Картинка перед глазами поплыла, сердце бешено стучало, серая дымка была готова превратиться в черную и окончательно поглотить меня, но ледяной голос не позволил сбежать. «Ты так жалка и слаба. Ты не хочешь брать на себя ответственность за свои поступки. Соберись, ничтожество, и выдержи это до конца!» И я, стиснув зубы, сжав руками подлокотники, вернулась обратно к созерцанию. С мыслью о том, что я должна попытаться переубедить Тильгенмайера в последний раз. И подавшись вперед, я прошептала:

— Лиджев, я могу просить о помиловании?

— Нет.

— Но там же дети!

— Тем не менее, они — опасные преступники, а само их существование является угрозой стабильности нашего общества!

Я заметила напряженный взгляд Камора, направленный на меня, и нашла в себе силы продолжить:

— Спасите хотя бы детей, лиджев… Они виноваты лишь своим происхождением и воспитанием в неправильной среде. Заберите их от матерей, взрастите сами и увидите, что они вернутся на пусть истинный!

— Мы уже давали им Школу. Но бедняки не хотят учиться, — ответил вместо Тильгенмайера Аксельрод, даже не повернув в мою сторону головы. Он целиком был поглощен зрелищем. — Они глупы, необучаемы и бездарны. Их дети ничем не лучше взрослых. Огонь — это единственное, что сможет излечить их от ереси. Но я очень рад, что вы понимаете верность и правильность служения Богине, Минати, — с легкой усмешкой продолжил он, бросив на меня быстрый двусмысленный взгляд. — Для ашанти это чрезвычайно важно.

Я подавилась его словами, почувствовав предостережение, вновь вспомнив о шаткости своего собственного положения. Я повернулась к Камору, ища поддержки, но он уже не смотрел в мою сторону.

— Мое сердце поет от мысли о том, что весь город поддерживает решение Ака́н-Вака́с-бат-сиджу́! — воскликнула Акшар, перекрикивая все возгласы. — Да будет приговор приведен в исполнение!

Ряд бедняков дрогнул. Но цепи, которыми были скованы их ноги, не позволяли броситьсяврассыпную. И воины повели осужденных на костер. Раздались первые всхлипы и истерики. Многих приходилось заводить на хворост силой. Матери не отпускали рук своих детей, но их разлучали, растаскивая. Их боль и стоны я ощущала всем нутром. Самое страшное было впереди.

Когда все костры кроме одного были заполнены кричащими и плачущими людьми, накрепко привязанными к деревянным столбам, все внимание публики обратилось к Светочам. Они все еще стояли на коленях, спиной к своей пастве. Их плечи дрожали от слабо контролируемых рыданий. Акшар выжидала. Она не давала отмашки начинать казнь, не приказывала поднять и привязать стариков… Она просто смотрела на их трепет и упивалась страхом.