Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 129 – Алена Лотос

— Ты со всем справишься. Только не бросай писать. Мы скоро будем вместе, я обещаю!

Больше я ее никогда не видел.

Со мной остались только новенькие кисточки, набранные из беличьих хвостиков, и флакон протекающих духов. Когда вся изумрудная жидкость просочилась внутрь деревянного туалетного столика, отец выкинул бутылочку, и у меня остались только кисти.

Последовали долгие годы, проведенные на поруках разнообразных чужих женщин — мамок, нянек, гувернанток, и чужих мужчин — преподавателей математики и воспитателей. Отец, будучи нестесненным в средствах, нанял лучших учителей живописи, приехавших со всех концов Великих болот и даже из Вольных Городов Побережья [4: Вольные Города Побережья — союз городов, расположенных на восточном побережье моря Лорктуа́р]. Они нараспев повторяли, что я стану лучшим художником Асмариана, тянули из бездонных карманов деньги, а в перерывах — передавали тонкости и премудрости Искусства. Проникнувшись сладкими речами, Глава семьи — Мариссэ́н Аваджо уверовал, что это божественное благословение, сошедшее на древний дом Аваджо и должное принести нам еще большее процветание. Я с ним не спорил, хоть и не был уверен в том, что кто-то из богинь приложилк этому руку.

Обучение закончилось, когда мне исполнилось четырнадцать. Многочисленные учителя осознали, что больше им нечего передать, и были любезно выпровожены Воплощающей Землю А́вией Силе́нтой. Эта роскошная, во всех смыслах, и мудрая женщина, стала моей покровительницей и наставницей. Бывшая, до обнаружения в себе магии, представительницей богатейшего рода Правителей Тезо́ниев, Авия, по старой памяти, благоволила художникам, музыкантам, литераторам, актерам, философам… Своими руками, зорким взглядом и тонким чувством прекрасного она создала и воспитала целую плеяду лучших деятелей искусства Асмариана. «Летние выставки» — были целиком и полностью ее идеей. Потянулся ручеек заказов с ближайших окрестностей, слава о юном даровании, чью руку направляет сама Митара, лесным пожаром распространилась по всем болотным городам.

А потом в моей жизни появилась Она. Волосы — цвета летнего солнца, глаза — звезды, сияющие на ночном небосклоне, атласная кожа, нежнее бутонов роз. Она веселила всех проказами, искрилась радостью и откровенно наслаждалась легкостью жизни. Оли́вия-Санти́ма Гила́нджи. Моя вдохновительница, моя Муза [5: Муза — прозвище всех актрис, играющих в тиффалейских театрах в «легких» танцевальных постановках], моя любовь. Все закружилось в вихре невероятных страстей и ухаживаний, юность жаждала и требовала своего. Старшие лишь посмеивались и обменивались письмами и обещаниями женитьбы «в установленный срок». Моя Оливия едва могла дождаться этого момента, мое сердце подыгрывало ей, подпрыгивая при каждом ее появлении рядом. Когда моей избраннице исполнилось девятнадцать, наши отцы назначили дату заключения брака.

В тот день Оливия впервые стала распорядительницей выставки. Я следил как она ловко и грациозно лавирует меж толпящихся посетителей, улыбается мягко и немного горделиво, отвечает на вопросы и дает поцеловать собеседнику ручку. Бледно-лимонное платье с коротким шлейфом и открытыми плечами подчеркивало золото ее волос. Заглядевшись, я не сразу понял, что кто-то тянет меня за рукав.