Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 11 – Алена Лотос

Инде́йтри-скал была средоточием всех звуков земных. Прежде всего — крика. Крика торговцев-зазывал, которых не мог прогнать ни один патруль. Одни обещали продать искусные зелья, продлевающие красоту и молодость, другие предлагали отвары, улучшающие выносливость, а если не хватает денег, то можно прикупить хотя бы пилюлю для чистого и свежего сна. Акафи́рских торговцев никто не любил. Они слыли ушлыми жуликами, обещавшими драгоценные жемчужины из ушей самой бха́гат-на́ри [5: Бха́гат-на́ри — титул принцесс-жриц в Акафи́ре]Усу́нды, а на деле, толкавшими битые стекляшки. С ними всегда конкурировали «честные липа́йцы» с островов Тиффале́й — беженцы, уставшие от вечных войн, продающие такой же сомнительный товар. И о́рдвины, жители Империи, так страстно ненавидевшие своих магов и алхимиков, с удовольствием бежали под хлипкие навесы — в лавки чужеземцев. Подобные двойные стандарты не были в новинку, но оставляли горький осадок. Да,все запретное и заклейменное непременно должно вызывать интерес. Особенно если оно — иноземное.

Все попытки привести эту, одну из центральнейших, улицу в порядок всегда сходили на нет. Взгляду открывалось то, что столица так тщательно пыталась скрыть — пыль крошащейся штукатурки, ржавчину металлических креплений, гниль великолепных обшивок и затхлый запах неприязни. Здесь под маской фальши и лести пряталось неприятие «других» — акафирцев, темнокожих, инвалидов, магов… Горожане соглашались со всеми проблемами и вызовами, преследующими наше общество, но каждый был уверен, что уж он-то живет правильно и никого не притесняет. А сидя вечером за ужином, они уже кляли безмозглого элька́нтского винодела, что, вероятно, разводил водой и без того мерзкое пойло. Инде́йтри-скал стала индикатором нашего общества, указывающим на ошибки. Вот только никто не смотрел. Технократы одной рукой выжимали из магов и инженеров новые разработки, а другой клеймили зверями и отбросами. А мы лишь продолжали восхвалять славное правление равенства и мудрости. Ведь нас всех так учили. Каждый играет роль, отведенную ему заранее…

— Минати, тебе совсем не интересно, куда мы направляемся? — оборвал мои тягучие наблюдения заскучавший Лэтти.

— Постой, мы едем не в Департамент? Тогда куда же? — я резко обернулась и чуть не вылетела из автомобиля.

— А, интересно стало, да? — с искренним воодушевлением мальчишки, знающего важную тайну, ответил Лэтти. — Тебя вызывают на личную аудиенцию! Угадай, кто!

— Не знаю.

— Ну, давай! Три попытки! — продолжал веселиться напарник.

— Ну, наверное, Глава Департамента.

Обычно миссии, в которых я участвовала, Глава выдавал целому коллективу, четко распределяя задания и роли, устанавливая сроки и время для подготовки. Такое особое внимание к моей персоне было неожиданным и весьма приятным. Возможно, оно даже сулило некоторое повышение.

— Не угадала! Бери выше!

Я задумалась… Куда уж выше? Кто еще имеет право выдавать миссии? Лэтти хочет поиграть? Ладно, давай, самое невероятное предположение!

— Неужели это Первый Министр Магии⁈

— Еще выше, Ми́на, еще выше! — Лэтти прямо светился от удовольствия, а я опасалась, что он перестанет следить за дорогой, и мы точно куда-нибудь врежемся.

Ответить на его слишком явные издевки я попросту неуспела. Так как серые и темно-бурые кирпичные дома столицы закончились и мы, беспрепятственно проехав пост охраны и длинную дорогу парка, почти подобрались к самому великолепному сооружению столицы — Белому Императорскому дворцу. Машина остановилась, Лэтти открыл дверь и помог мне выйти. Пораженная, ослепленная, я не могла произнести ни слова.