Книга Три стрелы в его сердце, страница 2 – Алена Лотос

Юноша уже был в седле. Две стрелы с черным оперением, слетевшие с тетивы, прожужжали над головой, когда он рысью помчался прочь со злополучной поляны. Не хватало еще, чтобы это отребье в масках схватило его. Сам лунный бес не сможет придумать пыток изощреннее, чем эти... Додумать он не успел – погоня возобновилась, рядом вновь свистели стрелы. Двое конных всадников, чертыхаясь и костеря друг друга, и не думали отставать. Тогда юноша направил коня в самую темную часть леса. Заповедную.

Солнце быстро садилось. Небо, бывшее когда-то нежно-янтарным, кровавело и растекалось по горизонту дурным предзнаменованием. Юноша старался не замечать этих знаков, но вбитые в подкорку с самого младенчества, они вспоминались в самые тяжелые моменты жизни. Слова, произнесенные старой каргой, которую отец выбрал ему в няньки, теперь громко стучали в голове и отбивали набат. «В кровавый закат оставаясь в седле, навлечешь на себя негодование небес – сам падешь кровавой жертвой». Вспоминалась и другая, тоже уже нарушенная примета – «Ступая в Заповедный лес без почтения и непокрытой головой, век не увидишь в жизни счастья». Свою шляпу юноша давно потерял – она висела где-то далеко на ветке ежевики. Да и счастья он никогда не видал – быть бы живу... Впрочем, все это сказки малограмотных старух.

Лес не разделял его циничных мыслей. Древний Заповедный лес на то и являлсяисточником множества примет, что сам мог влиять на нечаянных заблудившихся путников. Деревья начали смыкаться в плотную стену. Кусты вымахали в размерах, закрывая обзор и препятствуя быстрому движению. Огромные, поросшие мхом валуны все чаще встречались на пути. Юноша вдруг заприметил, что конь начал, то и дело, спотыкаться и трястись. Длинные острые сучья тыкали лошадиные бока, корни деревьев лезли под копыта, а колючки тыкались в глаза. Юноша понукал коня, но без толку – животное едва справлялось с внезапными трудностями. А погоня и не думала отставать.

– Мы поймаем тебя, упыреныш! – доносился крик, многократно усиленный магией. – И тогда ты пожалеешь, что не сдался сам!

– Пожалеешь, что на свет родился! – поддакнул второй всадник и разразился громким гадким смехом.

Юноша припал к шее коня, принялся умолять его ускориться, не дать в обиду. Конь лишь тряхнул головой и загарцевал на месте. Крик помог сдвинуть упрямое, напуганное животное с места. Приговаривая добрые слова заговоров, беглец успокаивал коня и пытался придать ему сил. Стрелы теперь свистели реже, видимо, колчаны преследователей постепенно пустели. Грохот копыт двух всадников то приближался, то отдалялся и в какой-то момент юноше показалось, что они начали отставать. Деревья будто начали расступаться, последние лучи солнца указывали дорогу прочь из темной чащи. Последний разрушенный амулет, бережно хранимый подарок отца, должен был подарить коню крылья. Но Заповедный лес сильнее любой магии и обладает собственной волей.

Со всего маху украденный конь и уставший всадник вылетели на высокое каменное плато. Не сумев вовремя затормозить, конь, сбивая копыта и отчаянно заржав, полетел вниз с обрыва, увлекая за собой юношу.

Краткий миг полета оборвался чудовищным ударом о землю. Тело коня смягчило падение. Бедное животное разбилось насмерть, юноша – лишь наполовину. Лежа на дрожащей переломанной туше, он вдруг подумал о том, как давно не смотрел в звездное небо. И о том, что не чувствует рук и ног. Кашлянув, он почувствовал, как рот заполняется кровью. Превозмогая резкую, острую, как кинжал, боль, юноша повернулся и выплюнул кровь на моховую подстилку. Все конечно. Бежать он больше не мог.