Книга Темный Юг, страница 120 – Алена Лотос

А иногда Еву водили на спаривание. Мать говорила, что это очень важно для ковена и для их будущего. И Ева с радостью подчинялась требованиям самого важного человека в ее жизни. Подружки давали выпить специальный эликсир и уводили девушку на самые задворки лагеря к дальним клеткам, где оставляли наедине с осунувшимся и слепым, но невероятно красивым мужчиной. Еве нравилось рассматривать его перед тем, как спариться. Ей нравилось гладить его заросшие щетиной щеки, зарываться пальцами в отросших темных волосах и кричать от нестерпимого удовольствия. Безвольный и безголосый мужчина также оживал, когда ощущал присутствие Евы. Их безудержно тянуло друг к другу, они не могли остановиться, перестать наслаждаться друг другом. И тогда Мать прерывала их смелые и бесстыдные игры. Еву в такие моменты ждало одиночество и отлучение от общего ужина и костра, а мужчину — жестокая порка. Только каждый раз все повторялось заново…

В редкие моменты раздумий Ева никак не могла понять — как и зачем эти мужчины оказались здесь, в лагере ведьм, в Лесу Чудес? Ведь были еще двое… Изможденные, близкие предсмертному состоянию… Неужели сестры охотились на них, а потом принесут в жертву? От этих мыслей сердце Евы начинало заполошно стучать, голова кружилась и подкатывала странная, отвратительная тошнота. Еве было ужасно жаль их. Что-то здесь не сходилось, что-то было неправильно. Только объятия любимой Матери спасали от темных мыслей и подступающей истерики.

В одно очень яркое полнолуние Еваворочалась в горячей постели и никак не могла уснуть. Если по какой-то причине Мать не успевала перед сном обнять и погладить по длинным, черным волосам, то ночью в ее голову пробирались шепотки, кошмары и тянущее ощущение беспокойства. Еще немного пострадав, Ева тихо покинула общую спальню юных учениц ведьм и отправилась прогуляться.

Костер, как всегда, горел в центре пустой поляны. Луна разливала на него белоснежные лучи. Девушка уже собралась спуститься по крутой деревянной лестнице вниз, как ее чуткого слуха коснулся голос Матери. Вздрогнув, она совершенно иррационально спряталась за дверным косяком. По телу растеклось заклинание, прячущее от наблюдателей. Перепуганная Ева ждала окрика и наказания за самовольство, но их не последовало. Мать говорила не с ней.

— Драгоценная моя, ты добивалась встречи две седмицы, а теперь, когда я нашел на тебя время, темнишь? Знаешь, я очень быстро теряю терпение…

Ева задохнулась от внезапно накрывшей волны ужаса. По рукам и спине пробежались мурашки и остановились в обожженной правой ладони. Вкрадчивый, шипящий голос казался до боли, до мечущейся паники знакомым. Но Ева никак не могла вспомнить, откуда знает его.

— Я лишь хочу сделать нашу беседу более приятной, а договор — крепким, — сладко промурлыкала Мать. — Ведь у меня есть то, что нужно тебе.

— Почему ты думаешь, — хмыкнул шипящий голос. — Что я буду договариваться с тобой, а не заберу силой то, что нужно мне?

— Потому что я убью их быстрее, чем ты успеешь добраться до Леса Чудес, — проговорила Мать еще более сладко, но в голосе ее прорезались истерично-угрожающие нотки.

Ева вздрогнула вжалась в деревянную стену. Почему-то от слов Матери об убийстве стало особенно страшно. Ей-то ничего не грозит, но ведь здесь живут пленники… И тот юноша без глаз, неужели Мать убьет и его⁈ Но ведь она не такая…