Книга Темный Юг, страница 119 – Алена Лотос

В голове вдруг вспыхнуло предупреждение из учебника по тварезнанию. В нем древний знаток предупреждал от ведьм и их коварных даров. Нельзя принимать из их рук пищу и воду, нельзя входить в их реки, нельзя спать в их обителях. Ослушавшийся целиком и полностью будет зависеть от воли ведьм. Ослушавшийся несколько раз сам станет ведьмой или их обезумевшей добычей. Ева уже много раз ослушалась. Не по своей воле, а по принуждению. И то была лазейка из правила.

Евапокрутила головой и остановилась возле кромки воды. Терпение у юных ведьм закончилось довольно быстро. Мелкая ведьма подскочила к целительнице и толкнула ее в спину. Ева покачнулась и сделала шаг в воду. Легкая улыбка коснулась губ. Видимо, ведьмы здесь недостаточно хорошо изучают собственное мастерство. Целительница покорно вошла в удивительно холодную воду и принялась смывать с себя десятидневую грязь. На замену старой, походной одежде, ведьмы выдали Еве опрятное черное платье, похожее на крестьянское. А потом заплели волосы в длинные косы.

Обратно в лагерь шли другим путем. Чистой и приободрившейся Еве стало ужасно интересно, как здесь, в Сквернолесе живут ведьмы. Ведь никогда раньше она не сталкивалась с теми, с кем так часто путали ее целительскую профессию. Тревоги и страхи ночи развеялись, стали казаться пустыми и несущественными. Осторожно и ненавязчиво Ева спросила у одной из ведьм о трудностях жизни в лесу. Ведьма, откликнулась, как если бы давно ждала этот вопрос. Она подхватила Еву за руку, будто они дружили с пеленок, и, болтая, повела к ярко горящему костру.

Так и прошел весь день. Ева старалась не принимать ничего у ведьм по своей воле, но все меньше задумывалась о причинах своего появления в их лагере. Мать постоянно крутилась возле целительницы, клала руки на плечи и что-то довольно приговаривала. Вскоре Ева вовсе перестала обращать внимание на странное поведение главы ковена. Осколки разрозненных мыслей иногда всплывали в голове, больно ранили сердце острыми краями, но Ева никак не могла ухватить, что им нужно. А после частых объятий Матери, в голове прояснялось и больше ничего не тревожило.

Ева ощутила невероятную легкость. Ничто больше не давило на нее, не требовало внимания, сноровки, покорности, произведения дитя, не упрямилось и не спорило. Ей хотелось танцевать среди ночи возле пышущего жаром костра, и Мать той же ночью организовывала танцы и прыжки через огонь. Еву хватали за руки, обнимали и пели. Ева, наверное, впервые в жизни ощутила себя среди своих. Среди тех, кто понимал ее, принимал беспрекословно, без всяких условий, такой, какая она есть.

Той же ночью, Ева, не задумываясь, отринула глупый ритуал и пила пьяное, горькое вино вместе с новыми подругами и сестрами. Мать всегда была рядом, держала за руку, поглаживала белуюкожу, избавленную от ссадин, и царапин, с нежностью и благодушием заглядывала в глаза. Ева была благодарна этой женщине за поддержку. Еве, никогда не знавшей материнской заботы, захотелось называть эту женщину Мамой. И сердце щемило от нахлынувшей любви, и на глаза наворачивались слезы благодарности.

И полетели дни. Ева с младшими сестрами слушала наставления старой Карги и удивлялась, как мало до этого знала о ведьмовском искусстве. Мать вернула ей магию, вот только та оказалась какой-то неполной, бракованной. Тогда Мать осмотрела тело своей любимицы и обнаружила у плеча зарубцевавшееся белое клеймо. От легкого прикосновения к клейму Мать завизжала от боли и еле смогла одернуть руку. Ева и сестры плакали навзрыд от ожога Матери, поливали ошпаренную кожу слезами и протирали своими волосами.