Книга Выбор сердца, страница 39 – Ника Верон

Её необъяснимое напряжение почувствовал с момента, как молодежь начала собираться. Намеренно сам пошел гулять сперва с Глашкой, потом — один, чтобы дать ей время успокоиться. Что её настораживало, понять никак не мог. Самому себе за выдержку выставлял пять баллов с многочисленными плюсами.

Остановившись у мигающей разноцветными огоньками елки, Рита, выдержав достаточно внушительную паузу, совершенно неожиданно выдала, поинтересовавшись:

— А если я скажу — нет?

Растерянность, в какой оказался, не заметить было сложно. А ведь появилась надежда на серьезные подвижки в их отношениях. Однако, максимально короткое, но достаточно емкое слово прозвучало, как показалось Константинову, слишком категорично, не оставляя никаких сомнений в окончательно принятом решении.

— Да что ж ты будешь делать, — отставляя бокал, обронил он достаточно громко. — Что именно-то хоть — нет?

Вопрос, который подразумевал ответ. И снова — пауза. Могла сейчас солгать и устроить привычный для себя тихий вечер. А могла сказать правду. И, в таком случае, вечер сложится совершеннопо-другому, сомнений в том не было. Она ведь видела, чувствовала отношение к себе со стороны Константинова!

Да и о причине его сдержанности — догадывалась, понять только не могла, почему не сделает тот единственный, решительный шаг. Тем более, что минувшей ночью объяснились максимально откровенно.

— Нет, я не хочу, чтобы ты уезжал не только сегодня, а вообще, — тихо, спокойно, без какого-либо надрыва и, в то же время — достаточно эмоционально продолжала, — Нет, я не хочу, чтобы мы оставались просто друзьями. Господи, я, наверно, с ума сошла, но хочу, чтобы ты остался. Ни как просто друг. Не знаю, что и, главное, как будет дальше. Страшно. Очень страшно. Не хочу снова проходить через предательство и потерю. Но и… — на мгновение взяв паузу, затем призналась, — Больше не могу притворяться, Алексей Константинов. Я хочу, чтобы ты был со мной если не как муж, то как друг, мужчина, любовник. Я твоей быть хочу, доволен?

Он не совсем понял резкость в её тоне. А вот в то, что услышал, не сразу поверил. Слишком много нерешенных вопросов между ними оставалось. Слишком много сомнений в ней самой. И сделать подобное признание по крайней мере для нее — сродни геройству. И то была не игра! Игру, в том не сомневался, почувствовал бы.

— Счастлив, — поправил Алексей, заключив маленькую женщину в достаточно крепкие объятия. А она каким-то образом упустила момент, когда оказался у неё за спиной. — Думал, еще долго не услышу ничего подобного. Относительно мужа обещать пока ничего не могу, поэтому и не буду. Но как друга, мужчину, любовника — гарантирую, — и голос его звучал достаточно уверенно. — Я ведь правильно сейчас понимаю: ты сделала выбор? — озвучил то, во что, кажется, боялся поверить. — Вот этот? — проговорил он тише и, мягко, избегая резких движений, развернув от ёлки, коснулся поцелуем её губ. И снова — сначала легкий, ничего не значащий, а следом — чувственный, многообещающий, глубокий. По крайней мере целоваться Константинов не просто умел, а делал это мастерски. Все ее прежние кавалеры рядом не стояли. Или ей так казалось? Она просто влюбилась. И на этот раз, кажется, по-настоящему. Как когда-то давно.

А вот к тому, что подхватят на руки и закружат по комнате, оказалась совершенно не готова, не сдержав скорее возгласа удивления от действия своего звездногогостя, чем — испуга. Не было сейчас страха, как с Алантьевым. Пугающая уверенность в этом человеке. Причем — во всем: в словах, в действиях. А ведь практически не знала его!