Книга Сквозь костры иллюзий, страница 134 – Дарья Федотова

— Как ты, дорогая? — спросила она в один из вечеров, заглянув после работы.

Неизменно деловой стиль одежды и аккуратная прическа напоминали, что существовал еще и внешний мир. Мир, которого я ужасно боялась. Мир, в который я не хотела возвращаться. Но я никому об этом не говорила. Молча принимала домашнюю выпечку, жевала любимые булки с маком и скрывала свою истинную боль.

— Уже лучше, — отвечала я так же, как и вчера, позавчера и неделю назад. — Сегодня вспомнила папу.

— Угум. — Мама коротко кивнула и потянулась за термосом с травяным чаем, который тоже приносила с собой. Я видела, что она не хотела об этом говорить, но я больше не могла молчать. Я больше не собиралась смотреть на мир сквозь иллюзии.

— Мама, давай поговорим.

— Нечего тут разговаривать, прошлое в прошлом. Кстати, Сережа нашел новые лекарства…

— Мама, — строго, но негромко прервала я, заставив отложить чай и взглянуть на меня. — Мы не говорили о нем четыре года. Пора это исправить.

Мама все-таки разлила чай по кружкам,и палата наполнилась ароматами горных трав. Она протянула одну чашку мне, другую зажала между ладоней, спрятав взгляд на дне.

— Что ты хочешь услышать, Эля?

— Твои мысли, чувства. Вспомнить что-нибудь. У нас же было столько хорошего! — Жестикулируя, я не заметила, как разлила часть чая. Пришлось подвинуться в сторону, пока пятно горных трав расползалось по больничному матрасу. — Мне кажется, я говорила с ним.

Глаза мамы округлились до размеров кружки, которую она так отчаянно сжимала.

— Он удивился, увидев меня, и сказал возвращаться к тебе.

Маска мамы дала трещину. Я видела, как изменилось выражение ее лица. Отчужденность постепенно сползла, и на ее место пришли слезы. Они потекли по ее щекам, как ручейки, и она никак не могла их остановить.

— Ох, Элечка, — всхлипнула мама, и я не сдержалась. Убрала подальше от нас эти несчастные кружки и кинулась ей на шею. — Я так старалась!

— Знаю, мама, знаю.

— Я боялась… — Голос ее прервался, она замолчала.

Я крепче сжала маму в объятиях, поглаживая по спине, передавая ей свою уверенность и силу. Мне очень хотелось, чтобы она, наконец, открылась и рассказала все, что у нее скопилось на душе.

— Я боялась, что буду плохой мамой, — снова всхлипнула она. — Думала, что лучше не говорить о нем вообще. Эля, я так скучаю по нему! А когда узнала, что с тобой случилось…

Больше она не могла говорить. Мама в голос разревелась, а я вместе с ней. Так мы и сидели несколько минут обнявшись и плакали. Мы делили общую боль, которая с годами стала только сильнее.

— Я тоже скучаю по нему, — выдавила я, когда наконец мы обе пришли в себя. — Мне не хватает его смеха и историй перед сном.

— Тебе уже двадцать два, а ты хочешь послушать сказку на ночь? — удивилась мама, отстраняясь от меня. Она вытерла щеку тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула.

— Если бы он был рядом, я бы слушала их каждый вечер, — призналась я, обнимая себя за колени. И это была чистая правда. И все равно, какой год рождения был указан в паспорте.

— Знаешь, я бы тоже посидела с вами.

И тут мама улыбнулась. Ее улыбка — самое прекрасное, что я видела за все время, проведенное в больнице. Доброе, умиротворенное лицо мамы грело лучше любого чая. Спохватившись, мама быстро сняла улыбку, поправила растрепавшийся хвост и завертелась,словно что-то искала.