Книга Сквозь костры иллюзий, страница 130 – Дарья Федотова

— Сережа, в чем дело? Эле стало хуже?

— Нет, ничего не меняется, сами знаете.

— Тогда что?

— В этом все и дело. Прошло уже слишком много времени.

— Да ну, перестань. Люди по несколько лет находятся в таком состоянии, а потом приходят в себя, и ничего. — Она пару секунд не сводила с нее взгляда, а затем ее губы тронула легкая грустная улыбка. Ольга погладила дочь по голове и накрутила себе на палец одну из рыжих пружинок. Локон обвил руку матери, а затем отскочил обратно к хозяйке.

— У Эли другой случай. У нее серьезное повреждение головного мозга, и если она не придет в себя в ближайшую неделю, то…

Парень остановился и с надеждой посмотрел на Ольгу. Ему так не хотелось заканчивать фразу.

— Нет. — Женщина выставила вперед руку, закрываясь от его слов. — Нет, этого не будет. Все будет хорошо. — Последние слова она практически прошептала.

Сережа сглотнул. Его спина намокла, лоб покрылся испариной, а сердце отбивало бешеный ритм. Вопреки протестам, он все же вернулся к подоконнику, забрал оттуда бумаги и осторожно положил их на кровать прямо к ногам Эли.

— Мне тоже это не нравится. Я не хочу этого делать и считаю это неправильным, но я должен поговорить с вами. Вы — единственный родственник, и только вы можете подписать согласие на отключение от системы искусственной вентиляции легких.

Кажется, Ольга не слышала его. Выражение ее лица никак не изменилось. Она не разразилась рыданиями, не кричала, даже не дралась. Сережа был готов и к такому. Но женщина продолжала сидеть и гладить дочь по волосам.

— Ты не застал похороны моего мужа?

Сережа отрицательно покачал головой. Он познакомился с Элей только через полгода после этого, а с ее мамой и того позже. Обе тяжело перенесли потерю и долго приходили в себя.

— Эля очень сильно переживала в тот день. Во время службы она затесалась где-то на задних рядах, так что я стояла совсем одна. Она не могла успокоиться,все время рыдала навзрыд.

— Это нормально. — Парень присел с другой стороны кровати к ногам Эли. — Она потеряла близкого человека.

— Мы обе, но я держалась. И того же требовала от нее. И знаешь, это помогло. После того дня она не проронила ни слезинки. Мы никогда об этом не говорили, но я удивилась, как быстро моя дочь окрепла и стала такой сильной духом. Я очень гордилась ею. Порой даже равнялась на нее. Наверное, только так мы и пережили этот период.

Сережа молча смотрел на невесту, обдумывая слова.

— Я знаю, что она справится, — дрожащим голосом произнесла женщина.

— Почему вы так думаете?

— Я ее мама.

В этом-то и была вся проблема. Ольга ни за что не признается ни себе, ни кому-либо еще, что ее дочь может не проснуться.

— Каждый раз, когда говорю о ней, так хочется заплакать, но не получается. Все слезы закончились, — вздохнула Ольга, не отрывая взгляда от дочери.

Сережа тоже вздохнул. Меньше всего на свете он хотел успокаивать женщину в палате.

— Просто подумайте над моими словами, пожалуйста. Вы знаете, как сильно я люблю ее.

— И что же, по-твоему, мы должны просто сдаться?

— Облегчить страдания.

— Не хочу больше об этом говорить. — Ольга вскочила на ноги. Табуретка перевернулась и с грохотом приземлилась на землю. Женщина подобрала вещи, плащ и сумочку и поспешила к двери.

Сережа остался в палате один. Смотрел на бумаги, которые до чертиков его пугали, и не понимал, что делать дальше. Вокруг него скопилось слишком много боли. Он знал, что врачи были правы, но как же он не хотел на это идти. И не мог. Впервые он ничего не решал. Сделать этот отчаянный шаг должна была женщина, которая минуту назад вылетела из палаты.