Книга Сквозь костры иллюзий, страница 119 – Дарья Федотова

Мгновенно распахнув глаза, я наткнулась на большие черные ботинки. Кажется, здесь все носили такие, но ее костлявые ноги я узнала бы из тысячи. Берцысместились, показались колени, затем руки, одна за другой, а следом и лицо Морсетты. Она прильнула щекой к брусчатке, заглядывая внутрь машины.

В этот раз я не боялась. Встретившись с ней взглядом, я смотрела в упор, стараясь передать всю свою ненависть и гнев. Она же глядела на меня с неподдельным интересом и непониманием.

В ту секунду, когда я лежала на груди Никиты, крепко прижавшись к нему, больше всего на свете меня раздражали ее глаза. Пепельные. Она не имела права их носить. Это его глаза. Когда другие видели в них пустоту, я разглядела потухший уголек, который смогла разжечь своими искрами. Мы могли стать костром, если бы не Морсетта. Эти глаза ей не принадлежали. Она должна была стать незрячей, как и ее Ангелы.

Выражение лица Морсетты менялось все больше, словно она слышала меня. Калейдоскоп мыслей отражался на ее лице, и я даже удивилась. Еще ни разу не видела, чтобы на мертвенно-бледном худощавом лице с впалыми щеками проявлялось хоть что-то, кроме скуки и безразличия. И вот оно исчезло. За ним руки, колени, ботинки. Завелся мотор, и машина, на которой меня привезли, уехала.

Я лежала, уткнувшись в пустоту, и ничего не понимала. Она всей душой хотела меня поймать, а теперь просто отпустила?

— Искорка, — раздался хриплый голос, от которого все внутри перевернулось. Мое сердце воскресло и вернулось на свое законное место.

— Никита! — Я поднялась и встретилась с ним взглядом. — Ты живой.

— Пока да. Ты цела? — прокашлялся хакер, осматривая меня, себя и машину.

Я не нашла силы, чтобы ответить, поэтому учащенно закивала головой. Моя рыжая копна дергалась в такт, загораживая обзор. За кудряшками я видела лишь его окровавленное лицо и фигурку кота на приборной панели.

Стоп. Опять этот кот? Я пригляделась. Статуэтка лежала внизу, точнее на крыше машины, и махала мне лапкой точно так же, как при первой встрече с Морсеттой. Клац-клац.

— Я будто снова в том аэропорту, — прошептала я, оглядывая до ужаса знакомую обстановку. Пластиковая японская фигурка без конца трясла лапой, словно злорадствовала надо мной. Клац-клац.

Внезапно в правом виске раздалась острая боль. Я зажмурилась. Послышались отдаленные голоса. Неужели она вернулась?

— Эля, посмотри еще раз на кота.

Не знаю зачем, но я разжала веки и сделала то, о чем просилНикита. Но этот кот с раздражающей лапкой странным образом действовал на меня. Клац-клац. При виде него голова снова загудела, перед глазами появились вспышки света. И голоса. Столько голосов. Я вскрикнула от боли.

— Что происходит?

— Не может быть, — прошептал Никита, но я услышала.

Через боль я посмотрела на него. Он не шевелился. Не дергался. Даже не дышал. Он просто смотрел на меня взглядом, полным боли и… сожаления?

Вспышки продолжали атаковать меня, кот раздражал, а Никита явно хотел что-то сказать, но никак не мог собраться с духом. Тогда я еще не понимала, что он первым обо всем догадался.

— Эля, это уже было. — Он нежно провел пальцами по моей щеке, не обращая внимания на кровь. Брови снова нахмурены, шрам изогнут, а губы сжаты в тонкую линию. Он попытался придвинуться ближе ко мне, но движения сковывали многочисленные ранения.