Книга Узница обители отбракованных жён, страница 38 – Анастасия Милославская

Прямо передо мной замерли трое: Октавия в своей изящной серебряной маске и двое инквизиторов в полном обмундировании. В жёлтом свете светильников их доспехи зловеще поблескивали.

Только сейчас до меня дошло, что я проспала слишком долго – за окнами царила глубокая ночь, но эти трое почему-то были полностью одеты.

– Снова убили, – голос Октавии, искаженный металлом маски, прозвучал глухо, но резко. – Управляющего Обители Смирения. Скажешь, это была не ты, не так ли, ведьма?

Я вздрогнула, вспомнив красное, лоснящееся лицо пьяного борова, который ударил меня.

Убит?

И снова тот, кто пытался навредить мне.

Я ничего не ответила, лишь плотнее обхватила себя руками, стараясь унять дрожь.

Но Октавия не собиралась оставлять меня в покое. Она сделала шаг вперед. Её голос сочился чистым, концентрированным ядом:

– Вместо того, чтобы вести расследование по горячим следам, мы бежим сломя голову в жилой блок, чтобы спасать тебя. Какая честь для жалкой узницы.

– Как вы узнали, что меня надо спасать? – я перевела взгляд с принцессы на застывших воинов. – Пёс... он как-то передаёт информацию Верховному?

– Верховный может смотреть их глазами, – подал голос один из инквизиторов, стоявший чуть поодаль. – Он видит всё, что видит его свора.

– Заткнись! – яростно оборвала его Октавия, резко повернув голову. – Нечего ей объяснять что-либо! Она убийца!

– Ещё не доказано. И она может стать нашей Видящей... – попытался возразить мужчина.

– Заткнись сейчас же, я сказала! – прошипела принцесса. Она снова повернулась ко мне и подалась вперед близко-близко. Она заговорила тихим, свистящим шепотом, предназначавшимся только для моих ушей:

– Ты, наглая сучка... влезла в наши с Мареком воспоминания. Я почувствовала это. Сделаешь это еще раз...

В её голосе было столько ярости и неприкрытой боли, что я на мгновение оторопела.

Октавия была напугана. Она была в отчаянии, потому что теряла контроль над ситуацией, и Марек явно дал понять, что не нуждается более в принцессе.

Октавию нужно было поставить на место сейчас. Я понимала, что, если дам слабину, она вгрызётся мне в горло.

– Сделаю, и что будет, принцесса? – я смотрела прямо в прорези её маски. – Что? Твой дар выгорел, Октавия. Не советую тебе тратить его жалкие остатки, пытаясь мне помешать или навредить. Может быть, ты меня подставляешь, пытаясь выставить убийцей?

Октавия замерла, её пальцы судорожно сжались на рукояти кинжала.

– Будь осторожнее, собачонка, – выдавила она сквозь зубы. – Я ведь могу и укоротить твой слишком длинный язычок. Лично.

– Марек сказал, что никто не тронет меня, – прошептала я с лёгкой, язвительной улыбкой, а затем добавила. – Кроме него.

Ярость Октавии буквально подожгла между нами воздух.

Но в этот момент тишину коридора разорвали жалобные стенания. Со стороны моей комнаты показались две фигуры. Юлиан шел, согнувшись, прижимая к груди правуюруку, с которой на плиты пола обильно капала кровь. Его лицо, еще недавно такое самоуверенное, теперь было серым от боли и шока.

Следом за ним шел Марек. Он был невозмутим, как и обычно.

А позади, переставляя мощные лапы, шел тот самый пес. Его пасть была окровавлена.

– Он откусил мне палец! – взвыл Юлиан, завидев нас. Его взгляд метался от Марека к Октавии. – Эта тварь... он откусил мне палец! Его следует убить! Умертвить сию же секунду!