Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 125 – Рона Аск

— В целом или ведущем к метаморфной стене?

— Последнее.

— Один раз.

Уголок губ Лекса дернулся.

— Разветвлений больше десяти?

— Да.

Его брови приподнялись.

— И ты их все помнишь?

— Если бы не помнила, стала бы предлагать карту?

— Ну, не знаю-не знаю…

Я устало закатила глаза. Не хотелось мне этого упоминать, но раз такое дело…

— Понимаю, что в это трудно поверить, но у меня хорошая зрительная память. Не веришь — проверь.

— Да какая память способна… — начал он и осекся.

Вновь смерив меня взглядом и над чем-то подумав, Лекс сверкнул глазами и скомандовал:

— Отвернись, а вы все быстро выгребайте все из карманов!

Хмыкнув, я послушно отвернулась, а со стороны ребят незамедлительно последовала возня и ворчание.

— Давай-давай, выгребай. У зубрил всегда что-то лежит в карманах… Ничего себе у тебя фантиков!

— Я когда много думаю, люблю есть конфеты, — смущенно произнес Хост. — Вот мама и присылает их…

— Хоть раз бы со мной поделился, — послышался обиженный голос Ника.

— Да ты все их слопал бы! Если бы узнал.

— И то правда…

— Ладно, один возьмем. Мэй, ты тоже выгребай.

— Х-хорошо.

На мгновение вдруг все стихло.

— Это то, о чем думаю?

— Из теплицы что ли сперла?

Мне даже интересно стало, что выложила на стол Мэй.

— Но они такие красивые… — виновато произнесла она.

— Хех, — усмехнулся Лекс. — Главное, не показывай преподавателям.

Опять началось шептаниеи возня.

— Маловато. Ник, пошарься еще, а то одна штука…

— Да нет у меня больше ничего!

— Погодите-погодите, у меня есть… Вот! — спохватилась Мэй.

— Боярышник? — удивился Ник.

— Зверобелки его любят, — вздохнула она, а Лекс поинтересовался:

— Ты так и не выбрала стихию?

— Не-а, все еще думаю.

— Не торопись. От твоей стихии зависит твое будущее. Так. Ладно. Возьмем еще это, это, это и… Хватит! Больше десяти. Лав, поворачивайся!

Я послушно повернулась и посмотрела на стол, где в ряд было выложено одиннадцать предметов. Но не прошло и пяти секунд, как Лекс их все перемешал.

— А теперь собери в том же порядке.

— Лекс! — возмутилась Мэй. — Тебе не кажется, что это уже слишком? Она же только повернулась!

— Думаешь, директор давал ей время запомнить все ходы? — возразил он. — Если я окажусь в подземелье, то хочу быть уверенным, что оттуда выберусь.

Пока они пререкались, я потянулась к разложенным на столе местам. Под пристальными взглядами Ника и Хоста отодвинула ненужное и начала по очереди выставлять предметы: засохший боярышник, сложенный листок бумаги, вилка, кожаный кошелек… Хм, вещица не из дешевых, наверное, Лекса.

— Но зачем тебе в подземелье? — тем временем поинтересовалась Мэй.

— Чтобы выиграть пари, — не отвлекаясь от меня, ответил Хост.

— Пари?

Мэй разозлилась.

— Ты устроил все это из-за какого-то пари?

— Сейчас снова назовет его скалогрызом несчастным… — тихо шепнул Ник.

— Это непростое пари, — терпеливо ответил Лекс.

— А в твоей деятельности не бывает простых пари, — язвительно заметила Мэй. — И ладно бы проворачивал свои делишки с посторонними, но Лав!..

— Ругаются как парочка, — искоса на них глянув, шепнула я Нику, тот усмехнулся:

— Тяв-тяв-тяв, — передразнил ребят и продолжил следить за моими руками.

Раскладывая все вещи по очереди, я взяла один из одиннадцати предметов — цветок и усмехнулась: «Так вот в чем дело». Мэй сорвала в теплицах алмазную хризантему. Бутон этого цветка по прочности и красоте почти не отличается от одноименного драгоценного камня, однако, он легко растворяется в жидкостях, почему во время цветения его нельзя поливать. Если бутон не будет касаться воды, то может просуществовать вечность.