Книга Рассвет и лед, страница 144 – Хелен Мерелль

– Я не выбираю свою человеческую форму. Она просто появляется. Хотя если как следует сосредоточиться, то, наверное, можно принять другой облик. Просто у меня никогда не было в этом особой потребности.

– Неужели люди никогда не признавали в тебе дух белого медведя?

– Я много путешествую и побывал на всех берегах Арктики. Люди, которые понимают, кто я, такие, как ты и твой дедушка, достаточно уважают традиции, чтобы молчать.

Я провожу ладонью по его груди. Эрек осторожно берет мою ладонь в свою. Мою левую искалеченную ладонь. Нежно касается обрубков пальцев, ласково проводит по неровным шрамам.

– Я ужасно зол на твоего отца. Как он мог так поступить со своей маленькой дочкой? Хорошо, что Седна взяла тебя под свою защиту.

– Я тоже этому рада, но не потому, что мечтала о могущественном духе-хранителе. Седна всегда была для меня матерью и другом.

Должно быть, от этой мысли мое лицо мрачнеет. Эрек хмурится. Он мягко притягивает меня к себе.

– Твоя мама сердится на тебя из-за брата?

– Если бы все было так просто…

– Расскажи мне.

И я рассказываю. О том, что вещи брата пропали, его тело не погребено, дом пуст, мать переехала к Атаку, а я сама не знаю, куда мне деваться и где жить. Не знаю, сколько Эрек понял из всего этого сумбура, поэтому я просто целую его в плечо в благодарность за то, что он меня выслушал.

– Я не буду скучать по дому. Мне нравится кочевая жизнь. В некотором роде мне близки взгляды Килона.

– Я сожалею о смерти твоего брата, – мрачно говорит Эрек. – Мне больно видеть ваше с дедушкой горе.

Я прижимаюсь к нему, стараясь не сравнивать его теплую кожу с холодным телом Килона, которого я обнимала в той злосчастной пещере.

– Уже много лет я скучаю по нему. И всегда буду скучать. Атак тоже страдает. Но всему виной лишь наш отец. Он манипулировал Килоном и отказался помочь ему. Норсак считал его неровней себе.

– Но ты смогла одолеть его.

Эрек знает, что произошло в пещере?

Я никому об этом не рассказывала. Лишь заверила мать, что Норсак умер в пещере. Мне пришлось солгать, что его тоже ранил медведь. В больнице я задвинула воспоминания о тех событиях как можно дальше.

– Ты сделала то, что должна была.

Я вспоминаю сказку, которую он рассказывал деревенским детям. Дух медведя наблюдал за охотниками, лицезрел их силу и мужество. Он должен был решить, имеют ли они право убивать дичь, чтобы прокормить семьи и спасти свои жизни. Сейчас в сияющих вековой мудростью глазах Эрека я вижу некое отпущение грехов.

Возможно, этого недостаточно, чтобы стереть воспоминания о крови под ногтями и теле брата, но сейчас я благодарна ему за попытку утешить.

Я наслаждаюсь моментом. Эрек медленно гладит меня по бедру. Солнце, проникающее сквозь кружевные занавески, оставляет узоры на коже. Мартин и Лори болтают на улице. Интересно, как они отреагируют, когда увидят Эрека.

– Как ты объяснишь свое появление?

Эрек пожимает плечами, поглаживая меня по спине.

– Скажу правду. Нас разлучила буря, и я вернулся к тебе, как только смог.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Вернулся ко мне?

– Конечно, к тебе. Я последую за тобой куда угодно.

Мое сердцебиение учащается. Эти слова звучат как обещание.

Голоса снаружи затихают. Я слышу голос диктора новостей по радио. Он передает сообщение из небольшого аэропорта Нерлерит Инаат, расположенного к северу от Иттоккортоормиита. Температура достигла рекордных 23,4 градуса, что является самым высоким показателем с тех пор, как метеостанция начала записывать данные. Затем в разговор вмешивается ученый. Он заявляет, что рекорд по таянию ледяного щита снова был побит…