Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 62 – Лора Импульс

Я ехала по ровной, чуть влажной дороге, и гул самоходки постепенно вытеснял голос Телегона, но не его слова. Сначала я злилась — на него, на себя, на то, что снова позволила втянуть себя в спор. Потом злость сменилась глухим, неприятным осадком.

Рассказать Каэру? — или лучше промолчать? Если расскажу, Каэр наверняка снова нахмурится, станет ещё более подозрительным. А если промолчу… значит ли это, что я даю Телегону шанс снова вернуться?

Я машинально дёргала за рычаги, чувствуя, как сердце глухо стучит где-то под рёбрами. Мне казалось, что где-то там, за горизонтом, висит гроза — не настоящая, электрическая, а какая-то внутренняя. И если я ошибусь, если выберу не того, кому верить — эта гроза прорвётся и сметёт всё, что мы успели построить.

Я вспомнила, как Каэр говорил про честность, про то, что между нами не должно быть лжи. И тут же перед глазами всплыло лицо Телегона, его чуть насмешливый взгляд:

«Может, и про наш поцелуй ты ему честно рассказала?»

К тому времени, как показались ворота поместья, я успела почти успокоиться. Почти — потому что, едва я свернула с дороги, сердце снова ухнуло вниз. У ворот, скрестив руки на груди, стоял Каэр.

Я сбавила скорость, и самоходка с лёгким вздохом остановилась. Он даже не двинулся навстречу, просто ждал, глядя так, будто видел меня насквозь.

— Всё в порядке? — его голос был ровный, но в нём слышалось то напряжение, которое я успела научиться различать.

Я вылезла из кабины, чувствуя, что щеки горят, хотя на улице уже прохладно.

— Да. Просто… устала.

Каэр нахмурился.

— Не просто. — Это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта.

Я замерла, сжимая перчатки в руках. Он сделал шаг ближе, и между нами вдруг стало тесно, хотя двор был пуст.

— Ир'на, — сказал он мягче, — если что-то случилось, скажи. Мне нужно знать.

Я сглотнула, чувствуя, как слова Телегона снова всплывают в памяти, как занозы. Сказать? Замолчать?

— По дороге я встретила Фтодопсиса, — выдохнула я наконец. — Точнее, это он меня подкараулил. Снова клеился, снова пытался убедить, что ты опасен.

Каэр чуть наклонил голову, и в глазах его промелькнуло что-то настороженное.

—

«Клеился»

? — уточнил он почти без интонации. — Имеешь в виду, приставал?

Я почувствовала, как сердце предательски дрогнуло.

— Есть кое-что, что я не рассказывала, — выдавила я, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Мы… тогда, ну, после грозы, мы с ним поцеловались.

Взгляд Каэра потемнел, но он не сказал ни слова. Лишь опёрся на перила и долго молчал, будто сдерживая что-то внутри.

— Ничего серьёзного не было, но и это было, конечно, глупо… — поспешила я добавить. — Я тогда была… растерянная, мокрая, голодная, выгнанная из дома. Он подобрал меня на дороге. И мне показалось, что он единственный, кто готов помочь. Я сама потом злилась на себя, поверь.

— Я верю, — наконец произнёс Каэр, но голос был глухим, будто он проглатывал лишние слова. — Но верю с трудом.

Сердце сжалось.

— Я не знала, как сказать тебе… Боялась, что ты рассердишься.

— И что-нибудь спалю? Или кого-нибудь? — горько усмехнулся он, но в усмешке было больше боли, чем иронии.

— Нет! — я шагнула ближе, почти машинально коснувшись его руки, как будто этим могла удержатьего от ухода — или от вспышки гнева. — Дело не в этом. Я… — я сглотнула, чувствуя, как горло сводит судорогой. — Помнишь, я говорила, что он похож на знакомого из моего мира? Так вот — не показалось. Это действительно он. Я солгала тебе тогда… потому что ты и без того видел во мне его шпионку.