Книга Волк и Алёнка [+Бонусная глава], страница 34 – Лена Доронина

— Пошёл вон, — сказал он коротко.

Радим усмехнулся.

— Ты? Мне? Ты — слабый человек, который не смог защитить своего сына, когда тот был маленьким. Не вмешивайся, папаша.

— Я не вмешиваюсь, — сказал Александр Петрович. — Я защищаю.

Он поднял ружьё:

— Я не хочу стрелять, — сказал он. — Но если ты не отпустишь его — выстрелю. Я не оборотень, я — отец. И я не позволю тебе дотронуться до него. Больше никогда.

Радим засмеялся.

— Ты думаешь, твоё ружьё меня остановит? Я — волк, и я сильнее.

Отец Егора парировал:

— А я — человек, и я не промахнусь.

Родим смотрел на него, на ружьё, на меня. И в его глазах мелькнуло нечто, что я не ожидала увидеть. Страх. Но не перед ружьём, а перед этим человеком. Он понял, что отец Егора выстрелит.

* * *

Рука Александра Петровича не дрогнула. Выстрел прогремел в тишине, и Родим упал, а сверху без сознания рухнул Егор. Я бросилась к Егору, он дышал, но с трудом.

— Отец… — прошептал он.

Александр Петрович опустился на колени:

— Я здесь, — сказал он. — Прости, что не был рядом тогда, я виноват. Но я здесь, и больше не уйду.

Егор закрыл глаза:

— Спасибо.

Я смотрела на них. На отца, который защищал бы сына до последнего вздоха. На сына, который был нужен отцу даже оборотнем. На Родима, огромного волка, лежавшего на полу с пулей в груди. Отец Егора подошёл к волку и сказал:

— Пули серебряные, давно уж сделал несколько.

Егор повернул голову:

— Я помню, пап. И дуло ружья помню тоже.

Александр Петрович кивнул и отвернулся. Я вспомнила, как Егор рассказывал, что отец хотел застрелить Егора, когда узнал о том, что он стал оборотнем. Я вышла на крыльцо, свежий воздух холодил горячее от слёз лицо. Сидела долго, не желая вмешиваться в разговор отца и сына.

Александр Петрович сел рядом:

— Он будет жить, — сказал он. — Всё позади.

— Я посижу с ним, — сказала я.

Он посмотрел на меня:

— Да. Останься с ним, я зверя пока отвезу в лес, похоронить.

Я кивнула и вошла в дом. Волка уже на полу не было. За окном первые лучи заката коснулись земли.

День закончился, и луна готовилась вступить в свои права. Егор беспокойно заворочался во сне, я положила руку ему на лоб, и он затих.

Принято считать, что смерть врага, это как финал сериала: все обнимаются, играет музыка и бегут титры. Только в жизни всё не так. Егор на грани жизни и смерти, его отец, закапывает оборотня в лесу, а я сейчас получу от бабушки за вопиюще позднее возвращение домой. А домой я вернулась не просто поздно, а ночью.

В окнах первого этажа горел свет. И всё равно, открывая дверь ключом, я отчаянно надеялась, что бабушка уже спит. Но моим надеждам не суждено было исполниться. Ба с газетой в одной руке и пультом от телевизора в другой, смотрела на меня поверх очков, сидя на кухне.

— Алёна, который час?

По её тону было понятно, что она не прочь меня отлупить. Я покосилась на её руки. Интересно, что пойдёт в ход — пульт или газета?

Но зная, что виновата, я серьёзно ответила:

— Не знаю, ба. Егор… заболел.

Она всплеснула руками:

— Как заболел? Чем?

Что я ей могла сказать? Егора ранила служба отлова собак, но к счастью, его спас отец. Потом была смертельная схватка с другим оборотнем, безумным и свирепым. За самку, то есть за меня. Ну и в завершении, отец Егора застрелил оборотня. Не моргнув глазом. В упор.

Бабушка никогда не поймёт и не примет таких новостей. Чтобы с ней не случилось удара, мне пришлось самозабвенно солгать: