Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 71 – Кристина Юраш

Лиотар шагнул вперёд.

Воздух сгустился.

Мрамор под ногами покрылся инеем.

— Ты хочешь, чтобы он умер? — спросил он, указывая на генерала. — Ты хочешь, чтобы весь этот дом сгорел, потому что ты решила играть в любовь с цепным псом короны?

Генерал не шелохнулся.

Но его пальцы сжали мою руку крепче — не как предупреждение.

Как обещание: «Я не отпущу тебя. Даже если ты попросишь».

— Он не пёс, — сказала я, и в этом слове — вся моя боль, вся моя правда. — Он — человек. А ты… Ты даже не мужчина. Ты — тень, что прячется за троном и называет это любовью.

— Хорошо. Ты сама напросилась. — улыбнулся Лиотар. — Кстати, господин генерал. Моя дорогая супруга ведь не рассказывала, что ее браслет с секретом? Что каждый рубин — это капля яда, которую она подсыпала вам в бокал? Или… вы уже чувствуете, как ваш дракон молчит?

После этих слов стало тихо.

Не просто тихо. Так тихо, будто сам мир перестал дышать, чтобы не пропустить мой последний вздох.

Я стояла у двери с тростью в руке и ледяным комом в горле.

И вдруг — всё изменилось.

Не резко. Не с треском. А тонко, как нить, что наконец-то оборвалась.

Страх — тот самый, что жил в моих костях с тех пор, как я впервые высыпала яд в его бокал, — вдруг исчез.

Не ушёл. Не спрятался.

Рассыпался, как стекло под ударом правды.

Мне стало… легко. Не от облегчения. А оттого, что наконец-то кто-то сказал вслух то, что я не смела даже прошептать себе в темноте.

Я больше не должна притворяться. Больше не должна выбирать между ядом и поцелуем.

Между мужем и спасителем. Между ложью и жизнью. Потому что всё уже сказано.

Генерал медленно повернулся ко мне.

Не резко. Не с гневом.

С тихой, ледяной ясностью, будто только что вышел из тумана и наконец увидел дорогу.

Его глаза — серые, как сталь перед ударом, — впились в меня.

Не в моё лицо.

Не в мои слёзы.

А внутрь. Туда, где живёт ложь.

Я не отвела взгляд.

Не опустила голову.

Не сжала трость, как щит.

Я просто стояла.

Потому что впервые за всю эту боль я заслуживала быть увиденной.

— Это правда? — спросил ледяным голосом он.

Не «ты ли это?».

Не «как ты могла?».

А «это правда?» — как будто всё ещё верил, что за моей тишиной — не предательство, а страх.

Я сглотнула.

Горло пересохло.

Но голос вышел — чистый, хриплый, настоящий.

— Это было правдой… — сказала я, и в этом «было» — вся моя боль, вся моя вина, вся моя надежда. — До тех пор, пока я не приняла решение. Перестать быть марионеткой мужа.

Тишина.

Не пустая.

Тяжёлая.

Как гробовая плита над сердцем.

Лиотар вдруг рассмеялся.

— Только один маленький нюанс, — произнёс он, и в его голосе — не угроза.

Забота. — Я не позволю и пальцем её тронуть. И если хоть волос с её головы упадёт… я уничтожу тебя, Энгорант.

Он сказал это не как враг.

А как мужчина, который до сих пор считает меня своей. Даже сейчас. Даже после всего.

И в этом — вся его любовь.

Жестокая. Властная. Безжалостная. Но любовь.

Генерал не шелохнулся.

Но в просторном холле вдруг стало трудно дышать — будто воздух сгустился от его молчания.

Потом он посмотрел на меня. Прямо. Без прикрас. Без иллюзий.

— Иди в комнату, — хрипло сказал он.

Не «уйди». Не «беги». «Иди». В голосе — не гнев. Лёд.

Я не ответила. Не могла.

Потому что поняла: я заслужила этот лёд.

Это молчание. Эту боль.

Но лучше так, чем бесконечная ложь. Лучше быть отвергнутой за правду, чем любимой за маску.