Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 31 – Кристина Юраш

Я замахнулась — но рука дрогнула, будто само тело отказалось участвовать в этом обмане.

Лезвие скользнуло в пустоту, как моя надежда на то, что всё ещё можно остановить.

Трость падала. Лезвие выскакивало слишком медленно, неуклюже. Я спотыкалась, хваталась за край стола, сжимала зубы от боли в ноге — той самой, что теперь пульсировала не только от магии Лиотара, но и от каждого моего шага в ложь.

— Хватит, — рявкнул генерал. И в его тоне послышался приказ.

Не «хватит, ты устала».

Не «хватит, давай завтра».

Хватит.

Он подошёл, взял меняза локоть — не грубо, но твёрдо — и повёл к кровати.

— Ложись, — приказал он, и в голосе был приказ, не терпящий возражений.

Я не сопротивлялась. Не могла. Боль в ноге вспыхнула так, что перед глазами потемнело. Я и сама была не прочь лечь. Так хоть нога не так сильно болела.

Генерал уложил меня, как ребёнка, накинул одеяло на плечи и на мгновение задержал руку поверх моей. Потом приказал принести зелье.

Я выпила его, чувствуя, как боль немного отступила. Притупилась. Достаточно для того, чтобы перестать постоянно думать о ней.

— Завтра не будем учиться убивать, — сказал он тихо. Словно извиняясь за грубость приказа. — Завтра ты будешь учиться ходить. По комнате. По коридору. С тростью. Медленно. Пока не поймёшь, что она — часть тебя.

Я кивнула, не глядя на него.

— Ты сегодня держалась… как настоящая воин, — сказал генерал тихо. А я почувствовала, как он наклонился ко мне.

— Но даже воины иногда падают. И это не делает их слабее.

Он замолчал, будто эти слова стоили ему больше, чем признание в любви.

А потом ушёл.

Тихо. Без шума.

Как будто боялся разбудить во мне то, что уже умерло.

Я не спала всю ночь.

Каждый раз, когда в доме скрипел пол, я вздрагивала — мне казалось, что он кашляет. Что яд начал действовать. Что дракон внутри него задыхается.

Но потом я понимала, что это не кашель. И что это мне просто чудится.

Только метель за окном шептала мне: «Ты сделала это. Ты не остановилась… Ты смогла…». И луна пробивалась сквозь снежную пургу тусклым холодным светом, как улыбка мужа.

Я зарылась лицом в подушку и заплакала — не тихо, не сдержанно, а так, как плачут в детстве, когда мир рушится, а ты ещё не научился прятать слёзы.

Я вспоминала его объятия. Тепло его груди. Запах сандала и стали. Его пальцы, касавшиеся моей щеки, будто я была чем-то хрупким и ценным.

А теперь я — предательница.

Я пыталась оправдаться: «Это ради выживания. Ради меня. Ради ребёнка, которого мы так и не родили. Ради Лиотара, который любит меня, даже если его любовь — как опасна, как меч».

Но тело помнило.

Тело помнило боль. Тело помнило падение из кареты на полном ходу. Тело помнило, как кувыркалось, падая в овраг.

Оно же помнило, как сильная рука подняла меня из снега, когда я была уверена, что меня просто выбросили, как надоевшую ненужную вещь.

Как генерал сорвал плащ, заворачивая меня в него. Как нёс на руках до кареты. Как всю дорогу пытался отогреть своим теплом.

И теперь я отравила того, кто услышал мой крик, когда весь мир молчал.

Измученная, я наконец провалилась в сон — не в покой, а в тревожную дрему, где я снова ползла по снегу, а за спиной звучал его голос: «Почему ты не сказала правду?».

Утром я проснулась с пересохшим горлом и тяжестью в груди. Как после долгой изматывающей лихорадки.