Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 59 – Дия Семина

Боже, я реву, Арина ревёт, девочки забыли, что надо жевать, Павел тоже слезу смахнул. И только князь сидит, замерев, его эти слова тронули так, что он, кажется, впервые в жизни растерялся и даже не знает, что ответить.

Мама, чтобы не смущать «мальчика», вернулась на своё место. Мы закончили ужин молча, не в силах преодолеть в себе ощущение момента, сейчас произошло нечто такое, что изменитнаши жизни навсегда, уже изменило.

После ночного ужина мы с Ариной помогли уложить девочек спать, Арина забрала маму к себе. А я спустилась в гостиную. Теперь мне нужно разместить князя на ночлег. Василия устроила экономка в комнате для прислуги.

Мы с Его Сиятельством, наконец, остались вдвоём.

Гордей Сергеевич начал разговор первым:

— Завтра еду в столицу вместе с Павлом Петровичем, нам нужно подтвердить вину отравительницы. И я вернусь на должность действительного советника, а большую карету Василий вернёт матери в поместье…

— Что вас сподвигло на такой отчаянный поступок, — боже, как мне хочется его обнять, поцеловать хоть бы в щеку, но не смею. Ведь в поместье осталась Нинель, а я про неё даже спрашивать не хочу.

Свеча вдруг затрещала и погасла. Ему всё равно, а мне вдруг стало неуютно. Пришлось установить новую в подсвечник и зажечь.

— Желание встретиться с тобой. Это единственный способ и предлог благовидный. Но на самом деле, Турбин приехал пьяный в поместье, кричал ужасные слова, и я думаю, что он бы исполнил свою угрозу. И так человек недалёкий, но ещё и выпил, пришлось догонять и предотвращать ужасную трагедию. Рад, что успели.

— Вы герой. Простите, это так пафосно, но не каждый кинется закрывать собой…

— Дарья, умоляю, что случилось, это уже в прошлом, не заставляйте меня краснеть. Ваша матушка и так меня перехвалила. Я отвык от панегирика и дифирамбов, лучше поговорим о нас…

— О нас?

— Да, я всё знаю, мне рассказал Павел Петрович, какое счастье, что он задержался. Думаю, может быть, попросить Василия остаться у вас, и ружьё. Если Турбин вернётся… А я не смею пока быть рядом с вами. Вы официально в трауре. Моё сердце разрывается от одной мысли, что нам придётся расстаться.

Гордей встал, безошибочно сделал шаг в мою сторону, взял за руку и прошептал: «Я влюблён, по-настоящему влюблён, ты моя половина, сложно объяснить словами, то, что может сказать один поцелуй. Не отталкивай, позволь быть недалеко, через две недели мы приедем за вами и заберём в столицу, я горы ради тебя готов свернуть!»

«Горы ради тебя готов свернуть!»

Эти простые слова вонзились в моё сердце острой болью, я застонала и начала падать, последнее, что помню, это вскрик Гордея и тьма.

Призрачный мужчина в инвалидном кресле утягивает меня, шепчетслова любви, просит вернуться и остаться с ним, он ради меня готов свернуть горы. Но я вдруг всё вспомнила.

Всё до последней мелочи.

Фантом утянул мою душу во тьму. Но я не позволила играть со мной. Нет!

Теперь мне есть ради кого жить, у Севы не получится лишить меня нового шанса. Открываю глаза и вижу испуганное лицо Гордея над собой. Он положил меня на диван и пытается привести в чувство.

— Я всё вспомнила, всё! Другой мир и свою смерть там. Милый, держи меня. Держи. Всеволод пытается утянуть меня с собой, но он не заслуживает такой жертвы. Я и так отдала ему всю себя без остатка.