Книга Супруга для покойного графа, страница 51 – Лидия Орлова

— Я обещаю не нарушать ваших личных границ, Алиса. И когда вы дочитаете книгу «Любовь мага» мы вернемся к вопросу о вашем возвращении домой.

Тяжело отталкиваясь от пола и сильно хромая, граф прошел к столику недалеко от одного из окон и сел на стул, стоящий рядом.

— Алиса, вы не против, если я сниму шейный платок? — Граф сидел спинойко мне. И этим неожиданным вопросом отвлек меня от общей неприятной ситуации.

К тому же шейный платок это не брюки и даже не рубашка. По-моему, можно было, вообще, ходить без платка. Хотя, насколько я успела заметить, в этом мире платок носили все мужчины. Он был важным аксессуаром, чем-то вроде галстука. Только в домашней, неформальной обстановке его повязывал на шею, как его и надел граф. А принц Максимилиан, Кларк, граф Белл, гвардейцы носили платок поверх рубашки

— Зачем спрашивать? Я вас без него уже видела. — Пожав плечами, спросила, вместо прямого ответа.

Но граф, по-своему, логично возразил:

— И я вас видел с расшнурованным платьем, но вы же в таком виде ходить не собираетесь.

— А если соберусь, нужно у вас разрешения спросить? — Вопрос получился слишком игривым, я произнесла его, не успев себя одернуть.

— Вам — не нужно. Можете ходить, как вам удобно. — При этих словах Аластэйр, как будто пытаясь скрыть свои эмоции, закрыл свое лицо ладонями. Хотя и так сидел ко мне спиной. Мы так и разговаривали.

Но он быстро убрал руки и, оглянувшись на меня, сказал:

— Алиса, бумагу и конверты, можете взять в секретере в общей гостиной. Перья, чернила, карандаши находятся там же.

Я не поняла, к чему граф все это сказал.

— Вы, кажется, хотели написать письмо?

— А-а, — вспомнила я, что хотела послать маме о себе весточку и, поблагодарив графа за напоминание, поспешила за писчими принадлежностями.

Они, как граф и сказал, лежали в общей гостиной в секретере из красного дерева за откидной дверцей.

Я вернулась в комнату, села дальше от графа за другой столик и начала рассказывать маме, представляя ее доброе лицо, как я заблудилась в парке и попала в другой мир.

"Совсем другой мир, мама! Не другая страна! И люди здесь совсем непонятные. Кавказцы по сравнению с обитающими здесь индивидами просто открытая книга! Хоть я с самого первого момента понимала все, что говорят здесь люди, но, в девяноста девяти процентах из ста, не могла разобраться, чего им от меня нужно. И я стала просто делать то же, что делала одна девочка, с которой я познакомилась здесь. Это Лэла, и она родила ребенка в пятнадцать лет. И при этом работает она, как целая рабочая бригада. Даже за меня многое переделывала".

Я припомнила, как часто она выполняла мою работу.Пока я сажала одну грядку моркови, она уже заканчивала с одиннадцатой.

Но сейчас я решила, что в этом замке я Лэле отплачу за все ее добро. И нарисовала ее портрет для мамы. Пусть моя мама знает, кто мне помогал.

Потом я нарисовала и обитель Благочестия, в которой прожила восемь месяцев. Рассказывать о путешествии тоже оказалось проще рисунками. Я нарисовала и мельницы, которые мы проезжали, и озеро, и постоялый двор.

Потом отложила металлическое перо, которое часто приходилось макать в чернильницу, и продолжила писать и рисовать свою историю карандашом. Я не была художником, и в себе призвания творить никогда не чувствовала, но для себя рисовать училась в художественной школе. И мне эти навыки пригодились на работе в детском саде: я не только с детьми рисовала, но и разрисовывала стены сценами из сказок.