Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 72 – Ксения Шелкова

— Да, — не колеблясь ответил Илья.

— А когда научился обращаться, помнишь?

— Это вот, как сегодня? А впервые, когда тебя увидел, — заявил Илья в ответ.

— Ты государю не тычь! — возмутился Данила. — Забыл, кто перед тобой? Напомнить?

— Оставь, Данила, пустое! — Полоцкий махнул рукой. — Послушай, Илья! Если после встречи с… той девушкой в лесу ты начал меняться — ты, верно, помнишь её лицо? Как она выглядела? Поверь, это очень важно, — тихо прибавил он.

От его тона Илья немного смягчился.

— Я не помню лица, будто в тумане расплывается… Быть может, голос смог бы узнать. — Илья посмотрел в сторону своей невесты, и она машинально сделала шаг к нему. — Помнишь, Анна я говорил: мне тогда казалось, что её голос на твой похож, когда я впервые тебя услышал.

— Да, — кивнула она. — Вацлав Брониславович… Что-то не так?!

Полоцкий стоял у окна, закрыв лицо руками. Ставни были открыты, за окном, оказывается, сгущались тёмные тучи и слышались нервные крики ворон. В горницу ворвался вдруг холодный ветер, так что Анна невольно вздрогнула и прижалась к Илье. По летнему времени в доме ещё не топили, но ей в этот миг захотелось оказаться поближе к горящему камину.

Полоцкий шумно вздохнул и повернулся к ним. Даже в сумерках Анна заметила, чтоон сделался бледен, как мертвец.

— Не хотите ли, я самовар поставлю? — дрогнувшим голосом предложила она. — А то, зябко что-то стало…

— Не беспокойся, Анюта, побудь с гостями! — решительно прозвучало за её спиной. — Я принесу самовар.

Клаша стояла в дверях в своём лёгком перкалевом платье, с платком, накинутом на плечи, такая же, как обычно — если не считать того, что её руки заметно дрожали. Анна и Данила одновременно сорвались с места и подскочили к ней.

— Клашенька, душа моя, я тебе всё объясню…

— Кланя, я давно собиралась тебе рассказать…

Клавдия растерянно обвела глазами всю компанию, а на Полоцкого и Илью покосилась с откровенным страхом. Затем она перевела взгляд на Анну и Данилу.

— А что, и вы… тоже?

Данила хотел было что-то ответить, но лишь виновато вздохнул. Анна же схватила подругу за руки.

— Я тебе всё расскажу, сегодня же! Пожалуйста, не сердись! Я давно хотела, но не знала, с чего начать… Вдруг ты бы стала меня бояться, или подумала бы что-то не то… Я всё откладывала, потому что не хотела терять нашу дружбу! Но и так вот неладно вышло! — с отчаянием прибавила Анна. — Я не думала, что сегодня…

Клавдия взглянула в упор на Данилу. Тот, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Я, Клашенька, тоже всё хотел рассказать про себя, а боялся… Я когда увидел тебя… Всё не осмеливался, думал, вдруг прогонишь с глаз долой… Я же не знал про Анну Алексеевну! — пробормотал он. — Не ведал, что её сестрицей называла.

— Да уж, хороши! — сурово сказала Клавдия.

Она помедлила, запахнулась плотнее в платок и направилась к двери. Сердце у Анны мучительно сжалась.

— Куда ты?!

— Куда-куда, самовар поставлю, а потом печь надо затоплять. А то вы ж так и будете сидеть да браниться тут, в темноте! — сердито ответила Клаша.

Последовало растерянное молчание; слышно было только, как шумит дождь в саду. Затем Анна заметила, как у Ильи дрогнули уголки губ — иначе улыбаться он и не умел.

— Я помогу, Клавдия Самсоновна, дров принесу, а то вы промокнете, — предложил он, снял рубаху с плеч, бережно сложил её на лавке и спокойно вышел под холодный дождь.