Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
«Господи, да чем же я так не угодил государю?!» Оказывается, Владимир простонал это вслух. Софи покачала головой и положила руку на его запястье. — Дело не в вас, милый Владимир Андреевич! Просто его величество принимает в моей судьбе личное участие — это знают все… Он весьма расположен к семье Шуваловых, вас же не знает вовсе. Государь сказал, что не может допустить, чтобы я вышла замуж… непонятно за кого. Прошу вас, не отчаивайтесь так! Поверьте, государь ничего не имеет против вас лично… Софья Дмитриевна продолжала говорить что-то ещё, однако Владимир был не в состоянии ничего слушать. На глазах её блестели слёзы, голос звучал ласково, но твёрдо. В этот момент Левашёв почти возненавидел её: ну разумеется, ей-то нечего терять! Она никого не убивала, ни в кого не стреляла, не рисковала собой ради него! Не поставила на картувсё своё будущее! Двери в гостиную были открыты, до Владимира доносились знакомые голоса, смех, французская речь, стук ножей и вилок, звон бокалов. Гости госпожи Нессельроде ужинали себе спокойно, беседовали — им не было никакого дела до терзаний графа Левашёва! Кровь бросилась ему в голову: захотелось ворваться в богато убранную столовую, смахнуть приборы на пол, разбить хрустальные бокалы, сдёрнуть со стен шпалеры и картины, разломать всю мебель!.. Сколько можно сдерживать себя, любезничать со всякими ничтожествами, каждому пытаться угодить! И ради чего?! Ради таких вот плевков в лицо! «Государь сказал, что не может допустить, чтобы я вышла замуж… непонятно за кого». Он, граф Левашёв — непонятно кто! Полный нуль рядом с этим малокровным трусом Шуваловым! Его не представят императору, он не войдёт на равных в ближний круг царя, не подружится с великими князьями, как уже мечтал… Левашёву стало трудно дышать; он рванул на себе галстук, пытаясь сделать вдох, и неверными шагами направился к окну. Надо собраться с силами и поехать домой. Какая разница, что скажет госпожа Нессельроде? Всё равно для него всё кончено. Владимир стоял у окна и глубоко дышал; голова у него болела и кружилась. Давно он не испытывал такого ужасного разочарования! Софи переминалась рядом с ним с ноги на ногу и поглядывала с беспокойством. Она что-то говорила про свою маменьку. Левашёв заставил себя прислушаться. — Я тоже пребываю в настоящем отчаянии, милый Владимир Андреевич! Я говорила с maman очень дерзко! И она клянётся, что пыталась уговорить его величество, но ведь она знает его, как никто! Поверьте, мой дорогой, я люблю вас больше всего на свете. Сердце моё отдано вам… Софи улыбнулась сквозь слёзы и положила руку ему на плечо. Левашёв в раздражении едва не смахнул её, и лишь по привычке удержал себя от такой грубости. Ещё осенью он трепетал, видя Софью Дмитриевну, изобретал тысячи способов понравиться ей, заинтересовать, влюбить в себя! И вот, надо же — всё впустую! Должно быть, его смятение и досада отражались на лице, потому что Софья Дмитриевна взволнованно проговорила: — Вам дурно, мой милый? Должно быть, я слишком резко высказала вам это всё! Но мне казалось, лучше объясниться сразу, дабы не отравлять вас ложными надеждами! Давайте присядем! Они уселисьна бархатный диванчик возле окна. Софья смочила свой платок водой из графина и приложила к его лбу. — Успокойтесь, дышите глубже! Если это вас утешит, Владимир Андреевич: я буду любить вас всегда! Моё сердце останется с вами. |