Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
— О, нет, только не снова на какие-нибудь несносные воды! — восклицала Софья Дмитриевна в ответ. — Софи, тебе надо беречься! — настаивала мать. — Нужно ехать на юг, туда, где тебя подлечат… — А если я хочу на север, к белым медведям? — шутливо спорила Софья. — На самом деле, я бы поехала куда-нибудь в Норвегию! Давно мечтаю увидеть фьорды! — Софи! — мадам Нарышкина всплёскивала руками. — Вспомни, совсем недавно ты кашляла! А если снова начнётся кровохарканье? Боже мой, это было бы просто ужасно! — она прикладывала платочек к глазам. — Граф, да скажите же вы ей! Левашёв вместе с мадам Нарышкиной принимался уговаривать строптивую невесту. На самом деле, Софья Дмитриевна вовсе не выглядела больной и заявляла, что чувствует себя прекрасно, так что Владимир склонен был считать, что её маменька преувеличивает, как все заботливые матери. *** На ужин к Нессельроде гостей собралось немного: человек пять. Владимир вошёл в роскошную, но уютную угловую гостиную, извинился перед графиней за запоздание и поискал глазами Софи. Та сидела на обитом атласом диване и беседовала с госпожой Рихтер, а Нарышкина-старшая что-то негромко обсуждала с хозяйкой дома. Впрочем, обе дамы Нарышкины выглядели грустными и растерянными. Когда Левашёв подошёл к Софье Дмитриевне, ему показалось, что недавно она плакала. — Как вы себя чувствуете, Софи? — с тревогой спросил он, целуя её руку. — Вижу, вы печальны, утомлены. Софи взяла его под руку и увлекла к камину, где они так любили сидеть весной: несмотря на тёплый вечер, она дрожала. Ей будто бы и вправду нездоровилось. — Побудем здесь, Владимир Андреевич, мне совсем не хочется есть. Скажите, пусть нам сюда подадут чаю. Левашёв сделал знак лакею. — Не прикажете ли лучше проводить вас с маменькой домой? Графиня Нессельроде охотно извинит… — Нет. Я нарочно дожидалась вас. Владимир Андреевич, милый, у нас плохие вести! — Софья Дмитриевна смотрела на него с отчаянием. — Понимаете, maman ездила к государю, она хотела лично поговорить с ним про меня и мою свадьбу… — И что же? — проговорил Левашёв; от её тона его тоже пробрал озноб. — Так вот: его величество наотрез отказался признавать нашус вами помолвку! Он изволил гневаться на маменьку, ибо она разрешила вам ухаживать за мной! Его повеление остаётся прежним: выдать меня за графа Шувалова. Губы Софьи Дмитриевны крупно дрожали, но воспитание не позволяло ей выдавать свои чувства при всех. Она отвернулась и, взяв с подноса чашку с чаем, принялась наливать в неё сливки… Густая белая жидкость потоком хлынула из молочника на блюдечко, а оттуда — прямо ей на платье. — Софья Дмитриевна! Подождите! — зашептал полностью ошарашенный Левашёв. Он забрал у неё молочник и поставил на столик; Софья же склонила голову и потерянно рассматривала запачканный светло-голубой шёлк своего наряда. — Софья Дмитриевна! Я, признаться, не понимаю! Что же это означает для нас с вами?! — Это означает, — голос Софи звучал теперь ровно и безжизненно, — что мне придётся выйти за господина Шувалова. А вам — не отчаиваться слишком сильно и найти себе достойную супругу. Владимир в ужасе смотрел на неё. Сердце у него словно провалилось куда-то под колени. Как Софья может быть такой спокойной?! Или это её проклятые хорошие манеры заставляют произносить все эти страшные, равнодушные слова?! Неужели это конец? Конец всем его планам! Всё, всё было напрасно! Он рисковал, решился на убийство жены, стрелялся на дуэли, подвергал себя опасности быть опозоренным, осуждённым на каторгу — всё ради брака с дочерью императора! А тот, видите ли, одним своим словом взял и перечеркнул все его мечты! |