Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 147 – Ксения Шелкова

— Злата, не надо! — прошептал тот и хотел было взять её за руки, но Злата яростно сверкнула глазами — так что Анна и Полоцкий отшатнулись в испуге. Из её горла вырвалосьчто-то вроде рычания.

Она распахнула дверцу дормеза и с сумасшедшей быстротой выскочила наружу, в мороз и темень, в чём была — в платье и платке. Полоцкий с Данилой всё-таки рванулись за ней, но поздно: Злата исчезла, будто растворилась среди тёмных проулков.

Анне показалось лишь, что в темноте раздался хриплый, отчаянный крик ворона.

На мгновение её охватил гнев против матери: опять она бросила любящих её людей, как тогда, много лет назад оставила новорождённую Анну на руках потерявшего голову от горя папеньки… Но тут же Анна припомнила слова: «Быть может, мы всё-таки увидимся, если…» Если — что?! Анна закрыла глаза: ей вдруг представились золотые купола Никольского собора, колокольный звон, огромного чёрного ворона, что кружил на величественным храмом. Анна достала свой потрёпанный альбом и торопливо набросала рисунок: высокая, стройная женщина в чёрном среди нищих у дверей собора…

— Она не навсегда покинула нас, — проглотив комок в горле, произнесла Анна. — Она больше не сможет меня бросить.

— Данила, трогай! — сквозь зубы приказал Илья, но тот с испугом глядел на Полоцкого: князь побелел как полотно, тело его сотрясала дрожь; казалось, он сейчас упадёт без чувств.

Данила накинул на своего барина плащ, достал из мешка флягу с каким-то крепким напитком, добытым в деревне, усадил Всеслава в карету. Пока он уговаривал князя сделать хоть несколько глотков, Илья уселся на козлы: ему даже не понадобилось брать в руки кнут. Анна заметила, что стоило ему шепнуть какие-то слова, как четвёрка лошадей легко застучала копытами по покрытой ледком дороге.

***

По возвращении в Петербург Полоцкий, кое-как пытавшийся прийти в себя, сообщил Анне неожиданную весть. Оказывается, в городе недавно происходили беспорядки, случилась попытка восстания, после чего арестовали довольно большую группу людей, причастных к конфликту. В основном это была молодёжь: офицеры и штатские, члены тайных обществ, называемых «Северным» и «Южным». Анна и раньше политикой не интересовалась, а в последнее время было и вовсе недосуг — поэтому она выслушала известие и лишь покачала головой. Но главная новость была впереди.

— Ваш бывший супруг, Анна Алексеевна, граф Левашёв арестован в связи с принадлежностью к этим обществам. Ему предъявлено обвинение.

— Левашёв?! Не можетбыть! — изумилась Анна. — Карьерист, подобный ему, ни за что не стал бы вмешиваться в столь рискованное дело!

— И тем не менее, никаких сомнений здесь нет. Мне рассказал доктор Рихтер, он страшно опечален и не знает, чем объяснить подобную эскападу со стороны графа, — развёл руками Полоцкий.

Анна с волнением прошлась по комнате. Они пока поселились в квартире князя, благо места в ней было достаточно. Всеслав Братиславович взялся рекомендовать Илью своему приятелю, некоему господину Крайовеску, выходцу из Валахии, страстному любителю лошадей и скачек. Тот был хотя и нравом весьма крут, но щедр, а Илья всяко даже и перед таким самодуром не заробел бы. Крайовеску владел большим количеством верховых лошадей и мечтал вывести новую породу, быструю, точно ветер и выносливую. Теперь только оставалось дождаться его приезда в Петербург. Полоцкий не сомневался, что Илья сможет поладить с господином Крайовеску — и будет иметь службу, достойную его призвания.