Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
Карета уже въезжала в предместья Петербурга — по обеим сторонам дороги показались дома с садиками и палисадниками, сараи, лавки. Злата сжимала кулаки, бледная и напряжённая, и время от времени поглядывала на Анну и Илью, будто ожидала от них каких-то слов. Анна же растерянно молчала. Некоторое время они провели в полной тишине, нарушаемой только выкриками встречных извозчиков, щёлканьем кнутов и скрипом полозьев. Когда проехали Выборгскую заставу, Злата вдруг резко приоткрыла окошко кареты и крикнула: — Данила, останови! Тот осадил лошадей; Злата повернулась к Анне и Илье. — Я видела, как тяжело тебе было узнать правду обо мне, милая. Ещё там, во владениях Праматери я всё решила, и ждала только случая, чтобы сказать… Я недостойна жить среди людей, наслаждаться любовью и счастьем, которых не заслуживаю. Тем, кто меня любит, я приношу сплошные несчастья! Молчи, Всеслав, я знаю, что ты скажешь! Анна, дорогая моя — теперь я уверена, что тебе ничего не грозит, а большего мне и не нужно! Злата отворила дверцу кареты, собираясь выйти. — Маменька, куда же вы?! — воскликнула Анна. Сердце у неё заныло от страха и тоски. Только она решила, что всё наладилось, всё будет хорошо! А теперьснова… — Злата! — умоляюще заговорил Полоцкий. — Пожалуйста, не принимай скоропалительных решений! Тебе тяжело и скверно, но ты поживёшь в моём имении, вдали от всех, отдохнёшь. Ты ведь так долго не была в человеческом мире! А потом ты поймёшь, что ни в чём не виновата, ты боролась со своей природой как могла… Однако Злату это не остановило. Она накинула на голову платок и плотно повязала его, скрыв короткие чёрные кудряшки. — Куда ты пойдёшь? — хрипло прошептал князь. — Ведь у тебя никого, кроме нас, нет! Вернёшься в лес? Там тебя снова могут найти. — Я никогда туда не вернусь, — ответила Злата. — Стану жить среди людей: отмаливать грехи — это всё, что мне осталось. Я поняла это, ещё когда только увидела Анну и познакомилась с ней. Судьба оказалась слишком милостива ко мне, а я… Я так и не понесла никакого наказания за всё, что натворила! На лице князя Полоцкого застыла мучительно-растерянная гримаса — так, что Анне стало ужасно жаль его. Она всё ещё не могла поверить: неужели такое возможно, неужели маменька говорит это всерьёз? — А за что ты наказываешь нас? — выкрикнул Всеслав. — Меня и свою дочь?! Ты опять уходишь, тогда как мы… Голос его прервался; Полоцкий закрыл ладонями лицо. Анна придвинулась ближе к матери: — Князь сказал правду, маменька — как же вы так собираетесь нас бросить?! Я тоже считаю: вы не виноваты, что так вышло! Вы были не властны над собой, а Илья — он теперь даже не помнит вашего лица и того, что с ним происходило в жилище сестёр-мавок… Мы не обвиняем вас ни в чём! — Нет, — произнесла Злата, крепко сжимая её пальцы. — Я видела твои глаза, когда ты наконец, поняла, что там была я. Я могла убить твоего суженного, невинного мальчика, который просто сопровождал своего барина! А те, другие — они тоже на моей совести! Я никогда этого не забуду! Злата порывисто прижала руки дочери к губам. — Прощай! Ты лучшее, что я оставила в этом мире, и… Быть может, мы всё-таки увидимся, если… — Она хотела прибавить что-то ещё, но раздумала и перевела взгляд на застывшего, белого как мел, князя Полоцкого. — Прости меня, Всеслав. Я приношу тебе одно лишь горе. |