Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
Однако отчего же Элен смотрится такой грустной и потерянной? Неужели у них с Владимиром произошёл какой-то конфликт? Если он уже женился второй раз, то не мог же заставить её отказаться от детей и возможности видеть их? В этом Анна сомневалась: ничуть не приукрашивая своего бывшего супруга, она всё-таки надеялась, что он не переступит последней границы низости и жестокости. Да и с Еленой Левашёв всегда был неизменно мил и мягок. Скорее всего, он по-своему привязан к Элен и не захочет нанести ей смертельную душевную рану! Анна ещё посидела над альбомом, бессистемно водя карандашом по бумаге, однако ничего нового ей изобразить не удалось. Ну что же — она хотела знать, что с Еленой — теперь она знает. Спасибо Праматери хотя бы за это. *** Страшное наводнение, обошедшееся Петербургу так дорого, унёсшее множество жизней, стало толчком, разом пробудившем Елену от тяжёлого сна наяву… Они с Макаровной жили в каком-то маленьком домишке в предместье города, близ «Английской фермы», где располагался Практический Лесной институт. Вокруг были дачи и небольшие усадебки, а дальше шли леса, поля и множество небольших прудов. Здесь вечно стояла тишина, нарушаемая только птичьими голосами и собачьим лаем за невысоким заборами — гости были редки, а шум и звон городских улиц и вовсе представлялся отсюда чем-то недосягаемым. Елена же равнодушно подчинялась заботам Анисьи Макаровны. Когда та говорила: «покушай, доченька» — она ела, если Макаровна предлагала лечь спать и тушила свечу, Елена укладывалась на постель и смотрела неподвижными глазами в потолок. В их маленький домик никто не наезжал. Там располагались лишь две узкие кровати, разделённые занавеской, обеденный стол, русская печь, лавочка,несколько стульев да сундук. В крохотной боковушке Анисья Макаровна готовила свои снадобья, которые продавала разным бабам да старухам от всяческих хворей, пьянства, неразделённой любви и прочих напастей. Тем они и жили; вернее, жила только Макаровна, приветливая и неунывающая. А вот Елена скорее существовала. Жалея её, Макаровна пыталась помочь, хотя бы приохотить её к своему делу, однако у Елены всё валилось из рук. Она роняла и разбивала скляночки и чашки, путала названия трав, не могла запомнить, как и что добавлять. Анисья Макаровна лишь качала головой. Она не упрекнула Элен ни единым словом, но предлагать ей принять участие в своих делах вскоре прекратила. Весть о наводнении в Петербурге докатилась до Елены с большим опозданием, когда вода давно ушла и зима уже вступила в свои права. Как оказалось потом, Анисья Макаровна узнала обо всём значительно раньше, однако с Еленой это обсуждать не пожелала. Сама же Элен, отправившись вместо Макаровны к соседке купить молока, с изумлением и ужасом услышала рассказ о наводнении. Оказалось, огромная часть города была сплошь покрыта водой, произошло много разрушений и смертей. Это разом вывело Елену из того тоскливого прозябания, в котором она пребывала. Задыхаясь от страха, она со всех ног кинулась в их домишко; не найдя там Макаровны, Елена побежала к пожилой супружеской паре, что жили недалеко от них и имели лошадь с повозкой. Ей необходимо было добраться до города как можно скорее. Дети! Как там её дети?! А что, если они пострадали во время бедствия, если о них некому было позаботиться?! Ведь графа Левашёва нельзя назвать образцовым отцом! Правда, его дом высок и крепок, но всякое могло случиться… Елену трясло от ужаса; она запрещала себе думать, что наводнение уже давно позади, и, если произошло самое страшное, уже ничего не поправить и никого не спасти… |