Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
Дунька уже покрутилась предварительно вокруг искомого дома в начале Обуховской, дабы понять, как и что. В итоге она велела Анне не во что не мешаться, а просто как можно незаметней проскользнуть наверх и ждать. *** Когда Анна раним полутёмным утром двигалась в толпе простого народа, она чувствовала, как от волнения пересыхало во рту. Получится или нет? А если взлом обнаружат? Анна попросила Дуньку, коли возможно, оставить крючок, на который закрывались ставни, невредимым, и та пообещала. А вот как будет с дверным замком— неизвестно: не дай Бог, кто услышит, да шум поднимет? И ещё — Анна не была уверена, что её незнакомец сможет уйти до прихода таинственной тюремщицы-мучительницы, которой он так опасался. Если он болен и слаб — пожалуй, это будет сложно! Кроме того, его придётся довести до дома, где хозяйка согласилась дать ему приют. На этот счёт позаботилась Клаша, заранее сговорившись со своей двоюродной сестрой. Баба эта, флегматичная и глуповатая, промышляла перешиванием и перелицовкой краденых вещей, одновременно предоставляя свою квартиру для укрывательства ворованного. Временами у неё находили пристанище разные горемыки, выпущенные из тюрьмы или из больницы, проворовавшиеся беглые лакеи, а то и просто бродяжки. Место, как считала Анна, не совсем подходящее, да покуда выбирать не из чего. Клаша рассказала, что сестра была в своё время обязана ей деньгами, которых Клавдия в дни своего процветания в модном магазине не считала и не жалела для близких. — Санька, сеструха моя, хотя и дура, да честная, — говорила Клаша. — Не откажет, не сомневайся, Анюта! По разумению Анны понятие «честная» едва ли подходило укрывательнице краденого, но она вполне понимала, какую именно честность имела в виду подруга. В этом мире, столь отличном от прежней жизни графини Левашёвой, следовало забыть многие прежние представления. *** Анна приблизилась к дому, когда с неба посыпалась ледяная изморозь и начала обильно поливать и без того грязную улицу. Они с Дунькой нарочно подходили туда порознь. Анна десятки раз объясняла девчонке, как и куда проходить, но, пожалуй, та и не нуждалась в таких подробных наставлениях, и слушала, снисходительно улыбаясь. Ещё на улице Дунька, не поворачивая головы, шепнула: «Я первая!» и устремилась вперёд. Анна видела, как она проскользнула в открытую дверь кабака… Анна выждала немного времени и тоже вошла. Хозяина что-то не было видно, только замызганная служанка мела пол, переставляя стулья, и даже головы не подняла. Что же, тем лучше! На лестнице в этот час тоже никого не было; да и вообще эту часть дома никто не назвал бы оживлённой. На втором этаже тихо, на третьем — ещё тише. Анна неслышно поднималась, считая про себя до ста, чтобы не торопиться. Уже заходя в коридор, она услышала шаркающие шаги; её буквально бросило в холодный пот… Какой-тодикий, неподвластный разуму ужас, подобный тому, что она временами испытывала перед мачехой, заставил Анну остановиться. «Да ведь это всего лишь старуха!» — напомнила Анна себе. — «Что она мне сделает?» Но он, её незнакомец, тоже ведь опасался эту старуху, причём открыто говорил, что Анне нельзя с ней видеться! С другой стороны — мало ли что больному померещится, ведь нельзя же быть полностью здоровым, сидя взаперти, на цепи? |