Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
Однако выполнение этих безумно-сладких мечтаний откладывалось: Левашёву и впрямь было весьма худо — тут играть роль не приходилось. Все ухищрения доктора Рихтера, неусыпные заботы Елены — слава Богу она ничего не подозревала — снадобья, перевязки, болеутоляющие настойки, увы, не действовали. В какой-то миг, с трудом приходя в себя, Владимир готов был проклинать несчастную дуэль и думал, что судьба всё-так обманула его и вероломно предала… Ведь как обидно будет умереть теперь от раны, когда он буквально в одном шаге от осуществления грандиозных планов! Ох, что за невезенье! В одну из ночей Левашёв очнулся, ощутив вокруг какую-то успокоительную прохладу, вроде освежающего прикосновения родниковой воды в жаркий летний день… Он всеми силами вдохнул эту влагу и свежесть — да, правда: пахло летними травами, лесом, сочной листвой… Ему стало легче: даже проклятая боль, что мучила его не переставая, начала утихать. Кто-то поднёс к его губам питьё: на вкус оно напомнило сок дикой лесной малины: терпкий, кисло-сладкий. Левашёв сделал несколько глотков, и в голове прояснилось. Он открыл глаза и тотчас снова зажмурился — огонёк свечи показался невыносимо ярким. По его векам провели мягкой влажной тканью. — Володенька, милый мой… Посмотри на меня, Бога ради! Елена, плача, склонилась над ним, поцеловала в лоб, в губы — и радостно вскрикнула. — Маменька! Маменька,поглядите! Ему и правда лучше! Жар спал! Ах, милый, как же я перепугалась! Маменька, родная, спасибо вам! Если бы не вы — он бы умер, так и не придя в себя, вы спасли нас! Катерина Фёдоровна что-то тихо отвечала — Левашёв не расслышал что именно. Некоторое время Элен ещё продолжала бессвязно лепетать, называть Владимира разными нежными именами и благодарить маменьку; затем Катерина Фёдоровна уговорила её успокоиться и дать больному поспать, да и самой отдохнуть немного. Тёща ненадолго оставила их наедине. Елена вытерла слёзы, уселась у изголовья Владимира, ещё раз дала ему выпить несколько глотков удивительного снадобья. — Кризис миновал, милый, скоро ты обязательно поправишься! — Она вновь и вновь покрывала поцелуями его лицо, волосы, руки. — Я даже поверить не могу: доктор сегодня сказал, что дела плохи… Он был страшно опечален и предложил нам молиться. Когда он ушёл, я упала в обморок… Елена снова заплакала и тут же засмеялась. — Нет, не волнуйся, дорогой, наш доктор ничего не заподозрил. При нём я ещё держалась — изо всех сил… А потом маменька привела меня в чувство и сказала, что может достать чудодейственное зелье, которого нет ни в одной аптеке… И ещё просила, чтобы я не убивалась так. Она ушла, а я стала на колени возле твоей постели и ждала, ведь день… Ты бредил, никого не узнавал… — Значит… Зелье помогло?.. — с трудом прошептал Левашёв. Говорить ему было тяжело, но мысль уже работала вполне чётко. Это Катерина Фёдоровна принесла чудодейственную микстуру, что помогла его вылечить — видно, раздобыла лекарство там же, где брала и те, другие снадобья — для Анны… Эта мысль доставила Владимиру удовольствие. Как бы Катерина Фёдоровна не ненавидела своего зятя, ради дочери и внуков она решилась спасти его своими руками! Хорошо! Это означало, что в будущем госпожа Калитина не сможет сделать ему зло и, например, отправить за решётку по обвинению в убийстве падчерицы, ибо счастье Елены для неё всё-таки важнее. |