Книга Птицы молчат по весне, страница 82 – Ксения Шелкова

Иногда она задумывалась: как же там её родные, как Елена, как дети? Маленькая Лилечка, верно, давно забыла свою тётку, которую должна была звать мамой… Анна не скрывала от себя, что скучает по Элен, детям и даже Любе. По прошествии времени она не могла желать зла сестре: обдумав много раз свою ситуацию, она предполагала, что мачеха и муж наверняка сами порешили избавиться от графини Левашёвой, а Елена из-за своего характера не могла им противостоять… Больше всего Анне хотелось верить, что сестра вообще ничего не знала о заговоре против неё — да и слова Любы как будто это подтверждали.

Вот если бы можно было подать какой-то знак о себе! Но пока об этом нечего и думать. Возможно, когда-нибудь в будущем она найдёт способ связаться хотя бы с племянниками, когда они подрастут… Анне пришло в голову, что дети ведь будут всю жизнь считать свою маменьку погибшей — как и она сама думала про Алтын всё детство — но Левашёв ни за что не позволит Элен сказать им правду.«Ну так я этого не допущу!» — пообещала себе Анна. — «Довольно уж я попустительствовала его лжи!»

***

Анне приходилось не только ежедневно заниматься с Клавдией, но и выполнять разные поручения Аграфены Павловны, которые та не могла доверить пугливой и бестолковой Поле. Собственно, способностей этой девушки хватало разве только чтобы купить провизию на рынке или отнести прохудившиеся башмаки сапожнику. Сенная и её окрестности, где вечно кишела масса народу, шмыгали разные тёмные личности, стоял гвалт и толкотня, нагоняли на Полю такой ужас, что она цепенела и не могла шагу ступить. В итоге Лялина оставила в обязанностях племянницы уборку, стирку и стряпню — лишь бы той выходить пореже.

Анна же понемногу осваивалась с жизнью петербургских низов. Она уже не пугалась и не отшатывалась, услышав грубую брань, крик или увидев вокруг себя целый людской водоворот. За несколько месяцев она научилась разговаривать так, чтобы обитатели этих мест понимали её и не удивлялись. Да и одевалась теперь графиня Левашёва совсем не по-господски. Не то, чтобы её сразу принимали за «свою», но, во всяком случае, сильно она из толпы не выделялась. Анна сейчас вполне походила на ту, кем представлялась: дочь бедного мещанина, приехала из уездного городка, живёт у тётки. Мудрено нынче было бы распознать в ней дочь богатейшего в Петербурге купца и супругу представителя старинной и знатной фамилии!

Несколько раз Анне приходилось бывать у ростовщика Дорошкевича: Лялина отправляла её к этому господину за деньгами, либо за некоторыми вещичками, которые надо было доставить на квартиру. Случалось ей по поручениям хозяйки ходить и к другим «серьёзным» людям. Понемногу Анна поняла, что хитрая Аграфена Павловна промышляет не только поиском девушек для «Прекрасной Шарлотты» — скорее «танцевальный салон» был одним из самых невинных её дел. Всё это означало, что Лялина вместе со своим дружком Дорошкевичем занимались весьма тёмными вещами, вникать в которые могло быть опасно — да Анна и не пыталась. Главным для них с Клашей было отработать долги, а затем распрощаться с Лялиной навсегда и идти своей дорогой. Правда, когда Анна думала об этом, на сердце становилось неспокойно: а если «паучиха», как называла Аграфену Клавдия, так и не отпустит их по-хорошему?