Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
Анна замялась, опасаясь, что её ученица обидится. Но та звонко рассмеялась: — Да нешто думаешь, я не понимаю? Могу и так, коли нужно будет: в магазине у нас всё знатные дамы были, с ними я завсегда по-ихнему говорила! Простите, сударыня! — серьёзным тоном прибавила Клаша. — Не извольте волноваться, сделаю всё, как прикажете! — Так отчего же ты всегда так не держалась, если умеешь? — вместе с ней рассмеялась Анна. — Да так. Аграфену позлить хотела: дрянь она последняя! — брезгливо проговорила Клавдия. Вскоре ей пришлось собираться обратно в «Прекрасную Шарлотту». До отъезда Анна велела Поле напоить Клашу чаем; они вдвоём посидели на маленькой кухне, где стояла плита, железная печурка и столик с колченогими стульями. — Мы с тобой ещё рисовать попробуем! Тебе, верно, понравится; мне кажется, рисовать все любят. А ещё разучим французских песенок. Клавдия кивнула; она, похоже, собиралась спросить о чём-то, но передумала. — Спасибо, Анюта, — тихо сказала она. — Так я и вправду больше всех от гостей получать буду — скорее освобожусь. Оно и чепуха, конечно, всё лучше, чем по улицам… А иной раз вспомню, как мы с Васькой к морю собирались… Думала я, что он меня любит, а оказалось… — Ты не вспоминай о нём, не надо! Он плохой человек, а ты ещё встретишь, полюбишь обязательно! Всякая может ошибиться — а я всё-таки верю, что всегда можно своё счастье найти, — в порыве сострадания говорила Анна. Клаша снова рассмеялась — правда, слегка печально — и поднялась. — Послушай, Клаша… Ты не спрашиваешь: кто я и откуда. Не обижайся только, но не могу пока рассказать… — А мне что! — перебила Клавдия. — Небось, скажешь, коли надо будет! Ну прощай, Анюта, спасибо тебе за всё! *** Уже месяц Анна жила в квартирке на Обуховской вместе с Лялиной и Полей. Ей приходилось вести себя осторожно, дабы подозрительная Аграфена Павловна не вздумала запретить ей видеться с Клашей, с которой они уж стали настоящими подругами. Анна усердно обучала её французскому, пела с ней романсы, читала книги — так что Клаша, будучи на редкость восприимчивой девушкой, сделалась гораздо более изящна и воспитана, чем была раньше. Даже внешне Клавдия теперьпоходила на настоящую барышню: она держала голову и спину прямо, улыбалась, разговаривала скромно, смеялась тихо, будто серебряный колокольчик. Анна научила её причёсывать волосы так, чтобы рыжие локоны спадали вдоль щёк и прекрасно оттеняли белоснежную кожу и серо-зелёные глаза. Словом, Клавдия теперь пользовалась особой симпатией у гостей, да и хозяйка в отношении к ней сменила гнев на милость. Анну же радовала их дружба; ведь впервые в жизни она обзавелась настоящей подругой, которая просто привязалась к ней, ничего не требовала взамен и не выведывала её секреты. Анна убедилась, что, живя в этой крошечной скромной квартирке, она куда более спокойна и счастлива, чем в фамильном особняке графа Левашёва. Она пока не рассказывала Клавдии многого о своём прошлом. А о князе Полоцком сама была и рада бы забыть, да вот не получалось. Отчего же так нескладно выходило у них? Зачем Вацлаву Брониславовичу было нужно знакомиться и сближаться с графиней Левашёвой, когда в его сердце запечатлелся совсем другой образ? Анна представляла рядом с Полоцким свою маменьку, Алтын Азаматовну — такой, какой она была изображена на портрете — и уже понимала, как больно будет увериться, что это правда! Впрочем… Глупости, какие же всё это глупости! Она сама придумала себе эту любовь, а теперь ещё мучается выдуманной ревностью! |