Книга Птицы молчат по весне, страница 69 – Ксения Шелкова

Большинство женщин смотрели уже сочувственно; только размалёванная Машка и две-три её подруги злобно косились на новенькую.

— Так ему и надо, подлюге! Ух, что они, гады, с нами, бабами, только не творят! — высказалась низкорослая полная Фенька. — Был у меня на воле один — чистый дьявол! Бес только дёрнул с ним попутаться…

Пока Фенька выкладывала свои душераздирающие истории, которые Анна не в состояние была и слушать, Кланя уже закончила работу.

— Ну вот, — удовлетворённо произнесла она. — Смотри: платье как новенькое.

— Благодарю вас,Кланя. Вы прекрасная мастерица, — Анна попыталась выдавить улыбку.

— Модисткой работала во французском магазине, до того, как… — девушка прервала сама себя, внимательно вгляделась в Анну. — А ты-то, подруга, сама из каких? Неужто из благородных?

Ответить Анна не успела: дверь отворилась, на пороге возник дежурный — не тот, что втолкнул её сюда, а другой.

— Эй, которая из вас, бабоньки, Калинкина, что ли? Калинкина, ты где? Выходи!

Анна поднялась — ноги были будто деревянными — и направилась к двери. Кланя быстро встала.

— Ты куда её? — спросила она у дежурного.

— Куда-куда, в секретную её велено: по ошибке сюда загнали.

— Может, здесь оставишь? В секретной ей тяжко будет — одиночка спервоначалу невмоготу, покуда не привыкнет, — проговорила Кланя.

— Да мне что, я и рад бы, Клашенька, да нельзя! — оправдывался дежурный. — Мы ж тут убивцев в общую не могем садить.

Кланя сочувственно взглянула на Анну.

— Ты не робей! Стой на своём, может и выкрутишься! Что, мол, не ты его — а случайность, мол, на нож напоролся, поранился! Главное — не сознавайся, что хотела убить, даже не поминай про это! — горячо прошептала она.

— Спасибо вам за всё, Кланя, вы очень добры, — механически ответила Анна.

***

В секретной, куда её теперь поместили, было очень тесно. Это оказалась узкая, точно кегельбан, комната с зарешеченным окошком и грязными стенами. Всю её обстановку составляли пыльный, исцарапанный столик на котором стояла грубая деревянная кружка с водой, ведро под стенным умывальником да жёсткая койка. Невыносимая духота, сумрак и тишина давили грудь… Анна, отвлёкшись было в общей камере на новую обстановку, непривычное общение и поддержку Клаши, сейчас вновь почувствовала мертвенную тяжесть на сердце и обострившееся ощущение одиночества.

Что же с ней будет? Её отпустят?! Или — суд? Тюрьма? Что там полагается за попытку убийства? Анна понятия не имела, какое наказание ей грозит; её обуял тошнотворный приступ ужаса и отвращения. Верно, сначала станут допрашивать — грубо, оскорбительно, как уличную девку, да ещё и убийцу! Придётся что-то говорить… А что именно сказать, чтобы не навредить себе?!

Анна не могла больше сидеть в неподвижности — она вскочила с убогой деревянной кровати и принялась мерять шагами крошечное пространство секретной.Оцепенение прошло, теперь её затрясло от страха. Вспомнились сегодняшние события — так, точно они произошли давным-давно. Поездка с Теодором в ресторан… Его оскорбительное предложение… Его отвратительные объятия. Фруктовый нож с костяной ручкой. Боже, а если Теодор умер?! Тогда она превратилась уже в настоящую убийцу! Её поведут… вероятно в кандалах… Анна попыталась вспомнить, куда там отправляют виновных в умышленном убийстве, но ничего определённого на ум так и не пришло. Разве, будучи дочерью купца Калитина, а затем — супругой графа Левашёва, она интересовалась подобными вещами?! Нет, никогда даже не думала об этом!