Книга Птицы молчат по весне, страница 36 – Ксения Шелкова

— Это вы меня простите, что я так подкрался к вам. Ваш профиль на фоне тёмного окна показался мне волшебным, просто чарующим. У вас необыкновенная для наших краёв красота — удивительнаяи странная.

Теодор говорил тихо, едва ли не шёпотом — но при этом буквально пожирал её взглядом. Анна снова обратила внимание, что его лицо, благообразное, с тщательно подстриженной кудрявой каштановой бородкой и спокойными серыми глазами в определённые минуты начинало светиться вдохновением — будто у поэта или актёра.

Моментальное воспоминание о Левашёве неприятно царапнуло её. Однако, с чего это она решила, что у Теодора и Владимира Левашёва может быть что-то общее? Владимир — притворщик, лгун и несостоявшийся убийца, этот же человек пока не сделал ей ничего плохого.

— Анна Алексеевна, я сказал какую-то глупость? — смиренным тоном осведомился Теодор. — Если так, всё равно поверьте: она была от души.

Анна не могла не улыбнуться в ответ.

— Так вы согласны поехать, прокатиться со мной на тройке? — настойчиво спросил он.

— Но… Аграфену Павловну вы ведь тоже пригласили… — вырвалось у Анны, и щёки её залил румянец. Прозвучало так, будто она не пожелала кататься на тройке в обществе госпожи Лялиной.

А та вдруг вздумала начать отказываться и ссылаться на усталость. Уж не решила ли она, что Анне нежелательно её присутствие на прогулке?

— Ну пожалуйста, дорогие друзья, я совершенно не стою на ногах — а завтра рано утром надо идти к моим девочкам и помогать там… Я буду счастлива, если вы прекрасно проведёте время и надышитесь свежим воздухом.

— Нет, Аграфена Павловна, это было бы невежливо с моей стороны, — твёрдо возразила Анна. — Фёдор Иванович приглашал нас обеих — либо вы едете тоже, либо мы останемся дома обе.

Лялина развела руками и кивнула.

***

Ночь действительно выдалась роскошной. После долгих дней мучительной для города слякоти, ежедневно тающего снега, который превращался под ногами в хлюпающее месиво, дороги впервые затвердели. Сугробы, что освещались неверным светом фонарей, были чистыми, точно сделанными из сахара.

В этот поздний час народу на улице было немного. Пока Анна и госпожа Лялина одевались, Фёдор Иванович послал дворника нанять санную тройку. Едва услышав мягкий перезвон бубенцов и цокот копыт, Анна ощутила душевный подъём и волнение — ах, как же хорошо будет хоть на какое-то время забыть о собственных тяготах, расслабиться, отдаться быстрой скачке, не оглядываясь и не боясь ничего!

— У вас, милая, дажеглаза заблестели, — с улыбкой произнесла Аграфена Павловна, когда они вместе вышли из дома. — Редко доводилось кататься на тройке?

— Редко… Каталась, только когда… — Анна едва не сказала «только когда был жив папенька», но сообразила, что не говорила своей хозяйке про смерть отца. — Только когда папенька желал развлечь нас с сестрицей — на Рождество или на Масленицу. Да и это было слишком дорогим удовольствием.

«Ну вот, я научилась лгать и выкручиваться!» Анна помрачнела. Эти, будто бы заданные Лялиной невзначай вопросы, постоянно держали её в напряжении. Не оставляла мысль, что Аграфена Павловна вовсе не так добродушна и доверчива, как хочет показать. И ведь она так ловко поймала свою постоялицу со знанием французского в первый же день!

Но что Лялиной нужно от неё, Анны? Много денег с неё не получить, хозяйка это знает. Не может же быть, чтобы Лялина оказалась как-то связана с графом Левашёвым или мачехой? Да нет же, это совершенная чушь!