Онлайн книга «К нам осень не придёт»
|
Но Алтын не вернулась. Когда Анна, будучи уже подростком, узнала как следует всю эту историю, сперва она почувствовала ужасную боль и обиду. Она пообещала себе, что даже если мать как-то найдётся — она, Анна, ни за что её не простит. Но потом, сопоставив в уме некоторые свои секреты, о которых знала лишь она сама — Анна одумалась и уже не так строго судила матушку. Ведь та, вероятно, тоже страдала от неких тайн и боялась, что о них узнают окружающие. А значит, могла уйти просто от страха, или же ей кто-то угрожал разоблачением. Прошло несколько лет, Анна повзрослела и, как и все, уверилась, что Алтын давно нет в живых — ведь не может же быть, что та живёт себе где-то, забыв, что у неё есть оставленная дочь. Между тем, её продолжало терзать опасение, что кто-либо узнает и её собственные секреты. *** Лет с семи Анна начала замечать в себе некие странности: на одну неделю в году она превращалась в какое-то дикое, невоспитанное, почти неуправляемое существо. Происходило это в мае. Тогда Анна впервые по-настоящему довела няньку и гувернантку до слёз своим невозможным поведением: она хохотала, прыгала, скакала и плясала весь день. Она не желала кушать, спать, заниматься уроками, слушать старших… На замечания и увещевания смеялась и дерзила, кричала: «не сметь мне перечить!» А когда нянька решительно приблизилась к девочке, дабы как следует отшлёпать, та сильно, до крови укусила женщину за руку. Нянька отскочила и заплакала от испуга и обиды. Тогда гувернантка-француженка решила, в свою очередь, приструнить воспитанницу: крепко схватила её за плечо, встряхнула и приказала стать в угол. И тут же пожалелао своих словах: карие, бархатные глаза Анны загорелись каким-то бесовским огнём, она впилась взглядом в испуганное лицо мадемуазель. Щёки девочки побелели, как снег, глаза стали пугающе-чёрными, похожими на бездонные провалы, а из-под губ показались… клыки! Мадемуазель в ужасе отшатнулась, уговаривая себя, что ей, верно, померещилось. Анна же, получив свободу, снова пустилась напевать, скакать, кружиться в буйном танце… Её оставили в покое. Обе женщины побоялись жаловаться на девочку папеньке, ибо тот, без памяти любивший дочь, скорее всего не захотел бы и слушать подобный вздор. К тому же француженке совсем не улыбалось лишиться хорошего места. Поэтому, та и другая скрыли происшествие, приписав его внезапной вспышке буйства и неугомонности, что, как известно, бывает у детей этого возраста. Несколько дней Анна пребывала в таком состоянии, но её никто не трогал. Отец был весь в делах, мачеха занималась лишь собственной дочерью и не обращала на падчерицу особого внимания. А через некоторое время Анна успокоилась; вернулся её прежний милый, лёгкий характер, ласковое внимание к окружающим. Нянька с гувернанткой облегчённо вздохнули. *** Но через год всё повторилось. Анна сама не понимала, отчего ей хочется буянить, она была не в состоянии слушать учителей и хотя бы притвориться послушной. Ей хотелось танцевать, кружиться, прыгать, хохотать! И ещё она страстно желала оказаться где-нибудь в лесной чаще, на берегу реки — лишь бы подальше от людей. Чтобы никто не мешал ей танцевать и скакать по лугам и кочкам, никто не докучал постылыми нравоучениями… Она знала уже, что это скоро пройдёт — и ничего не могла с собою поделать. Вечером, оставшись одна, она всё плясала в своей комнате, перед зеркалом. Они с сестрой Еленой никогда не жили вместе: таково было желание мачехи, она хотела, чтобы дочь была рядом с ней, а отец не настаивал и не навязывал девочкам излишней близости. |