Онлайн книга «К нам осень не придёт»
|
Вот чёрный ворон, тот, напротив, долго не мог угомониться, покружил ещё над соснами, высматривая что-то, одному ему ведомое, несколько раз слетал вниз, затем снова взмывал… И наконец, сложив крылья, вихрем пронёсся мимо невозмутимого волка, ударился о землю… *** Она поднялась, нервно стряхивая с иссиня-чёрных волос прилипшие иголки. Несколько раз она едва не расцарапала себе лицо длинными кривыми птичьими когтями; спохватившись, тряхнула кистями рук. Когти исчезли, точно растворились в воздухе — на их месте остались тонкие женские пальчики, обманчиво казавшиеся беззащитными. — Ты становишься рассеянной, Злата, —чуть насмешливо произнёс волк. Она не обернулась, лишь дёрнула плечом. Из одежды на ней была лишь длинная холщовая рубаха с полинявшей вышивкой по подолу, рукавам и вороту. Одеяние едва не соскользнуло с плеч, и, почувствовав это, женщина испуганно поправила истончившуюся ткань. — Не пугайся, некого тут бояться. Да и облик твой ведь уже давно от человеческого не отличается, — спокойно сказал волк. Она вздохнула и наконец повернулась к нему. — Знаю! Только до сих пор во сне их вижу, тех, что гнали меня от деревни, да мавкою кликали. И наяву иногда… — Тебе ведь только двенадцать или тринадцать лет тогда минуло, — тихо ответил собеседник. — И ты можешь помнить? — Может и двенадцать… Но я всё помню, всё! Я ведь до сих пор так и осталась для них чужой. А здесь я не могу, Всеслав. Тебе хорошо, ты можешь. А я нет. — Просто с тобою судьба злее обошлась, а мне, наверное, повезло. Он встал, вскинулся на задние лапы — Злата много раз видела, как волк обращается человеком и наоборот, но зрелище было настолько диковинным, что тот, кто видел первый раз, верно, застыл бы в изумлении. Волк откинул голову назад, шерсть начала исчезать с его морды, зубы — уменьшаться, уши и лапы становились короче, а хвост съёживался, будто горящая бумага, пока не пропал совсем. Мало-помалу перед ней очутился высокий, ещё молодой человек с длинными тёмными волосами, чернобровый, с худым узким лицом, одетый в простую крестьянскую поддёвку. Совершенный обыватель, житель окрестных сёл. Только ярко-голубые глаза остались теми же — такие не спрячешь, не поменяешь даже за несколько веков… — Ну здравствуй, Злата! — он шагнул вперёд, обнял женщину и прижал к себе. — Здравствуй, Всеслав. Она закрыла глаза, положила руки ему на плечи, прислонилась лбом к широкой, сильной груди. Пожалуй, только так ей было спокойно, только так она могла глубоко и ровно дышать, не думая ни о чём. Но она знала — это ненадолго. Увы. Всеслав слегка отстранил Злату от себя, внимательно вглядываясь ей в глаза. — Ну что: ты видела свою дочь? Признала она тебя? Ах, напрасно он заговорил об этом прямо сейчас. Ей так хотелось продлить подольше блаженное ощущение покоя, не возвращаться к своей вечной боли, мучительной и радостной одновременно… Ей хотелось подождать, пока она останется одна.Обдумать всё как следует и решить, как быть дальше, причём решить самой, ни с кем не советуясь. Но, наверное, сегодня у него мало времени — а не спросить он не мог. — Видела. Она теперь признала меня совсем. Она… Она — это что-то невероятное, Всеслав! Сегодня она нарисовала меня на холсте, а потом воплотила, по-настоящему! Ведь иначе-то пока невозможно! Но как она смогла?! И, наверное, в следующий раз… |