Книга К нам осень не придёт, страница 21 – Ксения Шелкова

— Подожди. Не торопись с этим. Злата, ты же знаешь, твоё появление рядом с ней может быть опасным в первую очередь для тебя — а может быть и для неё. И мы ведь пока не уверены, какой она получилась.

Злата высвободилась из его объятий.

— Я и так сделала всё, чтобы оградить её от того, что произошло со мною. Сёстры говорили, мы были из проклятого рода: все девочки нашего клана, кроме одной, умирали некрещёными, а потом — приходила Она и забирала…

Всеслав мягко прижал ладонь к её губам.

— Тише! Я слышал эту историю много раз, Злата, но… Ты ведь давно уже не одна из них!

— Но кто бы мог поклясться, что с моей дочерью не случилось бы тоже самое? Всеслав! Ты думаешь, мне было легко двадцать лет назад бросить новорождённое дитя, когда оно оказалось девочкой? Если бы проклятье воплотилось в ней, я не смогла бы ничего сделать, не смогла бы даже умереть за неё! Я — нечисть, мавка, проклятая собственной праматерью!

— Злата, дорогая моя! — взволнованно сказал Всеслав и снова прижал её к себе. — Ты давно уже не живёшь мавкою, ты не причиняешь никому ничего худого! Ты ушла тогда от сестёр; а если и был грех…

— Грех был, — шёпотом сказала женщина. — Я не забыла о нём, и не забуду.

— Отмолить можно…

— Знаю. Но с дочерью я рядом во плоти появляться боюсь. Вдруг она тоже…

Всеслав промолчал. Они не знали хорошо, какая, собственно, опасность может грозить дочери Златы, если рядом с той появится родная мать — но Злата непоколебимо верила, что делать этого нельзя. Переубедить её было пока невозможно.

— Ты там, дома, только с дочерью повидалась? — хмуро спросил он.

— Нет, но что теперь делать… Всеслав, да ты уж не ревновать ли к мужу собираешься? Будет, перестань. Столько лет прошло.

— Знаешь ведь, что он тебя до сих пор любит. — Всеслав произнёс это не со злостью, а со спокойной горечью. — Это же одна из твоих чар: кто тебя увидит, большене забудет, не заменит никем, никогда. Верно, и дочери твой дар передался? Никто перед вашей красотой не устоит.

Злата вздохнула. Она ни о чём не жалела, но знала: Всеславу было до сих пор больно даже вспоминать.

— Ты подумай, будь она твоей, как бы она человеком-то стала? Дочь мавки и оборотня! Жило бы наше дитя в болоте, гонимое всеми, ненавидимое…

— Может быть, ей бы и тут было хорошо.

— Мне хорошо не было! — упрямо воскликнула Злата. — Я как в возраст вошла, сделалась готова, тогда и пошла к людям, думала: не найдётся смельчака, кто святой водой окропит, так и пусть прибьют! Если бы не ты тогда — точно бы пропала!

— Смелая ты у меня, гордая… — с горькой нежностью произнёс Всеслав, прикасаясь губами к её чёрным, как вороново крыло, волосам. — Похожа на тебя дочь? Так же красива?

— Очень, очень похожа, будто отражение в зеркале! И она ещё лучше, чем я, только силы своей пока не знает. Послушай, Всеслав, — Злата подняла глаза и ласково коснулась пальцами его щеки. — Обещай мне.

— Всё, что скажешь!

— Так вот: ты хоть и оборотень, и существование твоё уж много веков длится, но ты всё-таки и в людском миру принят, у тебя и поместье, и состояние, и друзья… Никто из ныне живущих о твоей тайной жизни не подозревает — так если со мной случится что-нибудь…

— Злата! — молодой человек протестующе поднял руку.

— Нет, не перечь! Кроме тебя, мне некого просить. Позаботься о моей дочери, присмотри за ней! Ты в открытую сможешь за неё вступиться, если нужно будет.