Книга Тринадцатая Мара, страница 67 – Вероника Мелан

Я выбрала её не слушать. Я не пойду «хорониться», не буду спешно листать свитки в поисках руны сильного оберега, не пойду падать никому в ноги. И дело было не в слабости, не в отчаянии, не потому что я «сдалась». Просто я вдруг поняла, что хочу этот день прожить. По-настоящему, как редко когда себе позволяла. Никуда не спешить, но все видеть, слышать, чувствовать.

Именно поэтому к одиннадцати, вместо того чтобы судорожно листать старинные книги в библиотеке, желая любой ценой спасти свою шкуру, я распаковывала в кофейне новую, доставленную грузчиками кофемашину. Бережно снимала с неё целлофан, устанавливала на место, читала, чтобы после обучить Элину, инструкцию пользования. Каждую заказанную чашку кофе я варила с любовью, и я видела лица тех, кто заходил, я их помнила. Сосредоточенные, веселые, встревоженные, старые, молодые. Видела прилипший к кроссовкам студента желтый лист с улицы, видела модные белые часы на руке девчонки с розовой сумочкой. Я впервые услышала, как смеется, общаясь с посетителем, Элина, и, отправившись в кабинет, выписала ей премию – она узнает о ней завтра.

Мне все хотелось сделать правильно, мне почему-то казалось, что у меня для этого имеется последний шанс. Что-то оценить, чем-то насладиться. Я думала о том, что квадратную и неинтересную плитку на полу нужно заменить ромбовидной, узорной, что нам не помешали бы прозрачные занавески. Может, дизайнерские торшеры…

Время продолжало плыть сквозь меня все ощутимей, казалось, я распыляюсь по ветру. Странная иллюзия, но хорошая, светлая.

К четырем часам после полудня мелкая Мариза внутри меня сдалась, притихла. Может, она сдалась раньше – я перестала обращать на неё внимание еще утром. Кафе я покинула, прихватив ключи от квартиры Кьяры. Нужно там прибрать, вытереть пыль, все обновить, освежить. Заказать цветы, купить еду в холодильник и, конечно же, оставить записку «Я тебя люблю» – пусть подруга вернется в чистое, красивое жилище.

К моменту завершения уборки за окном начало темнеть.

Все ближе Ритуал. Внутри меня спокойно, тихо. Может, слишком тихо, как бывает в штиль, когда земную кору уже нечему трясти. Когда у ветра угасли силы бушевать, когда тот, кто остался посреди океана на плоту, может лишь надеяться на то, что плотные облака рассеются и под конец дня хоть на секунду покажется солнце. А нет – так нет.

К Дому Мар я решила идти пешком. Увижу залитые ранними сумерками улицы, подсвеченные витрины, подышу одеколонами прохожих, послушаю, как хрустят под ногами сухие листья, полюбуюсь зажигающимися фонарями. А там – через парк.

Парк Гринер находился почти в центре города. Всегда запруженный людьми, сегодня он был непривычно тих и пуст. Лишь возил по земле граблями с тонкими зубьями дворник, сметая в кучу опавшую листву. Пылали желтые стеклянные сферы фонарей; изгибались брусчатые дорожки – я шагала, сунув руки в карманы тонкой ветровки. Под вечер опять холодало, пробирала дрожь. Наверное, дело во внутренней пустоте, в ставшем привычным одиночестве – до Сидда не дотянуться, согреться не обо что. Даже мысль об идущей на поправку Кьяре не была способна согреть, как стоящая за стеклом свеча.

И лишь спустя мгновение я поняла, что ощущаемая мной изморозь неестественна и что прохожие отсутствуют не просто так: их отогнал чей-то невидимый барьер, он попросту не позволяет им свернуть в сквер. А дворник – тот движется по самой его границе, не переступая её.