Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 166 – Рина Сивая

Диего заговорил первым. Его голос был тихим и усталым, без привычной уверенности.

– Те документы, которые ты получила. Я не имею к ним никакого отношения. Я не обращался в суд и не планирую это делать в будущем.

Я остановилась и резко повернула голову к нему, на миг забыв проосторожность.

– Что?

Он словно говорил на другом языке, который я совершенно не понимала. «Не обращался», «не собирался». Вроде бы русский, но в голове не укладывалось.

– Это моя мать, – Диего горько усмехнулся. В глаза мне он не смотрел, предпочитая разглядывать что-то на другой стороне улицы. – Она запудрила Елене мозги, наврала, будто я запутался, что передумал, что решил развестись и вернуться к ней. И Елена поверила, подав документы по доверенности, которую имела для рабочих моментов.

– Ты как будто ее оправдываешь, – невольно вырвалось у меня.

Участие Габриэллы Солер в подставе было чем-то естественным, оно даже не удивляло. Да и присутствие Елены не особо шокировало. Куда обиднее было слышать сожаление в словах Диего, когда он говорил о бывшей любовнице.

– Нет, – отрезал Солер и наконец-то столкнулся со мной взглядами. В его глазах горела решимость и непоколебимая уверенность. – Я никого из них не оправдываю. Обе поступили подло, но действия Елены – это настоящий подлог, за который я бы мог засадить ее за решетку.

– Но ты не станешь, – верно догадалась я и, не дожидаясь ответа, двинулась дальше по улице.

– Не стану, – подтвердил Диего и пристроился рядом. – Я не хочу портить ей жизнь уголовным делом. Но уже сообщил, что все ее действия в рамках нашей совместной работы будут пересмотрены. И, если по ним возникнут вопросы, Елене придется ответить по всей строгости закона.

Я кивнула, принимая информацию к сведению. Какого-то удовлетворения при этом я не испытывала. Я вообще ничего не испытывала, только глухую, всепоглощающую усталость и опустошенность, будто меня вывернули наизнанку и вытряхнули все до последней эмоции.

Мои светлые, искренние чувства изваляли в грязи. Мою веру в человеческую честность растоптали. Мое доверие тому, кого я любила, безжалостно разрушили. И я пока не понимала, как мне с этим жить.

Мы шли дальше, в тишине. Я не считала шаги, но, кажется, мы успели сделать больше пятнадцати, прежде чем Диего снова заговорил.

– Я… вспомнил кое-что.

Его слова вновь заставили меня замереть.

– Это не полноценное воспоминание, – сразу снизил градус моих ожиданий Диего, по инерции сделва еще один шаг вперед, прежде чем остановиться. Краем глаза я заметила, как сжались его кулаки – не в качестве угрозы, а в попытке поймать ускользающую уверенность. – Это на уровне ощущений.Неприятных, если честно.

Он глубоко вздохнул и поднял на меня взгляд, полный вины, гнева и точно такой же усталости, какую ощущала я.

– Моя мать с самого начала так к тебе относилась, – выдал Ди то, что я совсем не ожидала услышать. – С тех пор, как я вас познакомил. Ни во что тебя не ставила, подвергала сомнению каждое твое слово или действие. Унижала, может, не словами, но своим отношением. А я... я был слеп. Не предавал значения. Не видел, как она смотрела на тебя. Не слышал, что она говорила о тебе за моей спиной.

– Ты всегда меня защищал, – я не смогла промолчать, понимая, что Диего зазря посыпает свою голову пеплом. – Отстаивал, если твоя мать нападала. Предупреждал ее, что…